В предложении После ужина в своём кресле под светом лампы мать выводила иголкой узоры, вышивала подарок сестре множество существительных, каждое из которых называет так или иначе вовлечённый в ситуацию предмет. Мать — тот, кто производит действие, узоры и подарок — объект, на который действие направлено, сестра — адресат действия, после ужина — указывает на время действия, в кресле и под светом — на место, иголка — орудие, с помощью которого действие совершается, и т. д. Все эти сложные и разнообразные отношения в русском языке передаются с помощью падежных форм
В реальности вариантов отношений между участниками ситуаций, конечно, гораздо больше, чем падежей. Наверное, человеку, в родном языке которого 20 падежей, трудно понять, как мы обходимся шестью. Но разве кто-нибудь не смог выразить свою мысль лишь потому, что в русском языке не оказалось нужной падежной формы? Есть языки всего с двумя падежами и совсем без них, но на любом можно сообщить, кто совершает действие, с помощью чего и т. д.
В русском языке каждый падеж выражает не одно, а несколько значений. Например, предложный падеж- Мне рассказали о городе — объект действия, Мы живём в городе — место, Люди в городе приветливые — определение. Помогают падежным формам передавать разные значения предлоги.
Считается, что падежей в современном русском языке шесть: именительный, родительный, дательный, винительный, творительный и предложный (их порядок школьники запоминают с помощью забавного двустишия-. Иван родил девчонку, велел тащить пелёнку). Но есть основания считать, что падежей в русском языке больше. Внутри родительного падежа есть формы с особым окончанием -у и со значением ограниченного количества: положить сахару, выпить чаю. Внутри предложного тоже «спрятаны» два падежа, сравните: о лесе, о снеге, о годе и в лесу, в снегу, в году. Выделить эти формы в полноценные падежи мешает то, что они есть только у небольшого числа слов.
Изменение слова по падежам называют склонением. Способность склоняться — отличительная черта имён существительных, прилагательных, числительных. Падежные формы образуются с помощью окончаний; каждое слово имеет свой набор форм (парадигму) и свои окончания. Если брать всё новые и новые существительные и образовывать от них падежные формы, можно заметить, что наборы окончаний повторяются, дом — дома — дому — дом — домом — (о) доме; лес — леса — лесу — лес — лесом -— (о) лесе; хлеб — хлеба — хлебу — хлеб — хчебом — (о) хаебе. Таких основных наборов окончаний три: один для слов типа дом, другой для слов типа страна, третий — для слов типа ночь. Эти три набора форм называют т и-пами склонения. Кроме трёх основных ти-пов есть ещё и особые. Например, существительные, образовавшиеся из прилагательных и причастий, склоняются как прилагательные: домовой — домового — домовому — домового — домовым — (о) домовом. Особый набор окончаний имеют слово путь и известная десятка.- время, племя, имя и т. д

Вспомните детскую игру в кубики. Если слово уподобить дому из кубиков, то кубики — это морфемы. А почему не звуки? Ведь слова, как и морфемы, состоят из звуков. Однако если мы станем разлагать слова на звуки, то не получим частей, с которыми связывалось бы какое-нибудь значение. Именно морфемы — тот содержащийся в языке «строительный» материал, из которого непосредственно делаются слова. А звуки являются материалом, из которого сделаны «кубики», т. е. морфемы.
Поэтому «стройматериалы» слов — это словообразующие морфемы: корни, суффиксы, приставки. Есть и ещё один своеобразный «стройматериал».

Все названия жителей образованы одинаково: к базовой основе добавлен суффикс -ец. Одинаково образованы и все прилагательные: они содержат базовую основу и суффикс -ск. Однако в некоторых словах между основой и суффиксом имеется ещё некий элемент (он выделен в таблице). Что это такое? Значение 'житель' выражает суффикс -ец, он является наименьшей значимой частью слова, т. е. морфемой. Элементы -им-, -ое-, -J-, -ан- никакого значения в слово не добавляют. Мы обязаны их отделить от морфем, ведь при членении на морфемы нужно получить наименьшую значимую часть. Сегменты -инец, -овец, -]ец, -анец членятся совершенно отчётливо, получаются две части: суффикс -ец и расположенный перед ним компонент. Подобные компоненты есть и в прилагательных: чётко выделяется суффикс -ск-, а перед ним -ин-, -ое-, -j-, -ан-.
Эти строительные элементы слова не имеют значения, а следовательно, не являются морфемами. В русском языке их называют термином интерфикс, реже — «пустые морфы», «вставки?". Открыл их известный отечественный языковед Николай Сергеевич Трубецкой, который назвал их соединит ел ън ым и морфемами.
Интерфиксы чаще всего соединяют основу и суффикс. Их используют для того, чтобы избежать скопления гласных: пои-л-ец, суди-л-ище или же скопления согласных: дед-ов-ский, сестр-ин-ский, отц-ов-ский. Кроме того, интерфиксы придают основе слова, оканчивающейся на гласный, обычный для русского языка вид с согласным на конце: гаи-ш-ник, эмгеу-ш-ник, кино-ш-ник, домино-ш-ник Иногда по аналогии слово включает интерфикс, имеющийся в словах того же строения и значения: колибри — колибри-н-ёнок, сравните: слон — слон-ёнок.
Другая важная роль интерфиксов — соединение основ в сложных словах: nap-o-воз, дым-о-ход, nap-o-ход, сен-о-кос, зме-е-ед. В школе обычно такие интерфиксы называют соединительными гласными. Морфемы можно сравнить с кирпичами, из которых строится слово, а интерфиксы — с цементом, который скрепляет кирпичи.
Вот ещё несколько типичных слов с интерфиксами: убеж-ище, но суди-л-ище; meop-ец, но ne-e-ец; весёл-остъ, но будущ-н-остъ; лес-н-ой, но кофе-j-H-biu.
Во многих учебниках интерфиксы как особый элемент слова не выделяют В результате приходится говорить о многочисленных вариантах суффиксов: наряду с -ец появляются -вец, -овец, -нец, -лец, -инец, -стец. Но если что-то меняется в составе морфемы — значимой части слова, — должно измениться и её значение.
А в данном случае прибавление частей -в, -ов, -н, -ан ничего в значении не меняет. Поэтому включать интерфиксы в состав суффиксов неправильно. Интерфиксы — не морфемы и даже не части морфем.

В русском языке есть особый звук [j]. Многие даже не знают, что он существует и что это согласный. А всё из-за графики: любит этот звук прятаться, растворяться в буквах, передающих гласные звуки. Для него есть специальная буква й, но её употребляют только после гласных и притом не перед гласными (а значит, в конце слова или перед согласными): май, майка, рой, землеройка, змей, змейка. Если же после [j] оказываются гласные, то его как бы поглощают буквы, передающие гласный звук, — я, ю, ё, е, которые в начале слова и после гласных означают сочетание [j + a], [j + у], [j + о], \j + э]: яблоко, боязнь, юг, змею, ёлка, поёт, ель, приехал. Одна буква передаёт сразу два звука — согласный и гласный, целый слог! И здесь действует слоговой принцип. Такая игра [j] в прятки часто сбивает с толку школьников, особенно когда нужно определить границы между частями слова. Например, надо разобрать по составу слово строю или стая. Так и жди ошибки — как бы не разделили на такие части: стро-ю, ста-я. А правильно: строЦу], ста[\а.]. Ведь звук [j] принадлежит основе: cma\)y], cma[\e]u, ста[\а.\ми.
А как быть, если сочетания [ja, )y, jo, \э\ находятся после согласного звука? Ясно, что между согласной буквой и буквами я, to, ё, е должна быть какая-то прослойка, которая бы заставляла нас читать эти буквы как [ja, jy, jo, )э\. И такая прослойка существует, это так называемые разделительные мягкий и твёрдый знаки: ь — друзья, вьюга, бельё, ничьей, соловьи; ъ — въявь, предъюбилейный, съёмный, разъехаться. Для графики хватило бы и одного знака — мягкого, но и здесь вмешалась орфография: велит после приставок перед буквами я, ю, ё, е писать твёрдый знак.
Когда ребёнок только учится писать, он может написать маёр, бульён — по правилам передачи сочетаний [j] + гласный, действующим в русской графике. Между тем в некоторых словах иноязычного происхождения, в том числе и в именах собственных, орфография отменяет правила графики; буква й употребляется там, где должны писаться буквы е, ё, ю, я: Йемен, йога, Йордане, койот, майонез, майор, Майя, Мейерхольд, Нью-Йорк, папайя, район, секвойя, Фрейя.
Остаётся только удивляться, как всем нам удалось в возрасте пяти—восьми лет разобраться в этих премудростях и научиться читать и писать! Действительно, есть за что уважать себя!