Языки подвержены постоянным изменениям Однако лишь часть их происходит под влиянием внутренних закономерностей, без воздействия извне Причина многих изменений — взаи-модейст вие языков друг с другом
Миллионы раз за историю человечества носители разных языков встречались дру1 с другом При всем разнообразии обстоятельств встреч (война, угнетение, торговля, сотрудничество ) наладить полноценное взаимопонимание возможно только по одному из трех сценариев Либо кому-то из собеседников приходилось в доступной ему мере осваивать язык другого, либо
оба собеседника учили языки друг друга, либо они разрабатывали некий третий, специальный язык для общения Во всех случаях как минимум один из контактёров становился двуязычным Здесь-то все и начиналось языковые системы не могут существовать в сознании человека совершенно изолированно, они неизбежно влияют друг на друга, а следовательно, изменяются Если встречи редки, эти изменения останутся индивидуальной особенностью речи контактеров и умрут вместе с ними Если же однотипные изменения происходят в речи многих людей, они со временем могут закрепиться в писаной или неписаной норме Это и означает, что язык становится другим

Государственная власть, как правило, стремится контролировать языковую ситуацию в стране. Она всегда, пусть с разной степенью активности, поощряет существующую ситуацию или изменяет её, поддерживает одни языки и сдерживает роль других. Это называется языковой политикой государства
В индустриальном обществе приоритетна потребность взаимопонимания, и именно её обычно стремится удовлетворить языковая политика. Самый эффективный путь — распространить единый для всего государства язык Такой язык имеет привилегированное положение, часто закреплённое законодательно; он называется государственным языком.
Обычно государственный язык — это язык национального большинства в его литературной форме: английский в Великобритании, французский во Франции, японский в Японии, русский в России и т. д. В таких случаях для большинства населения как потребность взаимопонимания, так и потребность идентичности удовлетворены, однако национальные меньшинства вынужденно двуязычны.
Есть страны, где ни один язык не может считаться языком большинства. В таких случаях языковая политика бывает различной. Один возможный путь указала Швейцария, где ни один язык не может считаться господствующим и каждый гражданин имеет полное право быть одноязычным. Выдержать этот принцип довольно сложно. Например, швейцарский принцип был взят за основу в бывшей Чехословакии. В 50-х гг. там даже при трансляции футбольных матчей репортаж попеременно вели чешский и словацкий комментаторы. Однако полного равенства языков не было: Чехия была более развита экономически, в Чехии была столица и самих чехов больше, чем словаков. Поэтому процент словаков, знавших чешский язык, был намного выше, чем процент чехов, говоривших по-словацки, и чехи со словаками общались в основном по-чешски. В этой стране жили и другие народы (венгры, немцы и украинцы) — права их языков никак не гарантировались.
Второй вариант — использование как государственного «ничьего» языка, часто языка бывших колонизаторов. Иногда это единственный официальный язык, как в большинстве стран Тропической Африки. Иногда же выстраиваются как бы два этажа государственных языков. В Индии государственных языков 16, но все они, кроме английского и санскрита (языка религии), — официальные языки разных штатов, а на общегосударственном уровне преобладает английский
Наконец, третий вариант -- использование одного из языков меньшинств Это может быть язык политически господсiвуюгцего меньшинства, как в ЮАР в годы апартеида Возможны и другие случаи В Индонезии после установления независимости общегосударственным языком стал малайский, теперь именуемый индонезийским Малайцы не только не составляли большинства, но даже не были самым многочисленным народом Индонезии Но малайский как язык торговли был известен во всей стране, другие языки, даже с большим числом носителей, были распространены на небольшой терри гории. Сходная ситуация сложилась и в странах Восточной Африки Танзании и Кении Язык суахили в этих странах не был языком большинства, но как торговый язык он был известен и многим людям других национальностей Сейчас в Танзании суахили господствует во всех сферах, а в Кении делит свои функции с английским. Для большинства развитых стран в XIX — первой половине XX в была характерна очень жесткая языковая политика Во время Великой Французской революции в 1794 г был принят закон, запрещавший всякое официальное использование на территории страны любых языков и диалектов, кроме литературного французского, закон отменили только в 1951 г За эти полтора века языки французских меньшинств — баскский, бретонский, провансальский, итальянский на Корсике и некоторые другие — почти исчезли Такой же жесткой была политика и в Великобритании, где ирландских, шотландских и валлийских школьников учителя били за то, что они в школе, пусть случайно, говорили на родном языке Поэтому даже в независимой Ирландии уже не смогли возродить национальный язык В Японии единственный исконный язык меньшинства — айнский — исчез менее чем за столетие во второй половине XIX в айны знали только свой язык, а к середине XX в для всех родным языком стал японский Принципиально иной была политика лишь в Швейцарии и отчасти в многонациональной Австро-Венгрии, где при господстве немецкого языка национальным меньшинствам предоставлялась культурная автономия, в том числе и в языковой области.
Достаточно жёсткой была и языковая политика царской России. В противоположность этому после 1917 г. была поставлена задача дать возможность каждому гражданину пользоваться во всех сферах жизни родным языком. Для этого нужно было перевести на языки меньшинств всю деловую переписку, судопроизводство, армию, всё школьное, а в дальнейшем и высшее образование и др. Поскольку многие языки народов СССР не были готовы к такой роли, развернулась активная деятельность по созданию литературных языков, письменностей, терминологических систем, получившая название языкового строительства. В нём приняли участие лучшие лингвисты тех лет Е. Д. Поливанов, Н. Ф. Яковлев и др. (см. статью «Почему языки изменяются? Евгений Дмитриевич Поливанов»). Сделано было немало Однако эта политика, ставящая во главу угла потребность идентичности, не учитывала, что главной в едином централизованном государстве была потребность взаимопонимания.
Во второй половине 30-х гг. языковая политика в СССР, внешне сохранив прежние лозунги, полностью изменилась: главным стало распространение русского языка Новая политика велась нередко жестокими методами, но в целом была похожа на политику большинства индустриальных государств. Возвратиться к дореволюционному состоянию было уже невозможно: такие языки, как азербайджанский, узбекский, киргизский и другие, в 20—30-х гг. успели значительно развиться, и этот процесс уже нельзя было остановить. Сложилась своеобразная пирамида языков: на её вершине находился русский язык, ниже шли 14 языков союзных республик, пользовавшиеся достаточно большими правами, но лишь в пределах своих территорий, затем — языки автономных республик и округов и, наконец, языки, права которых никак не гарантировались, вроде немецкого (после 1941 г.) или талышского на юге Азербайджана Эта пирамида рухнула в 1991 г. В России языковая ситуация и политика принципиально не изменились, в других же новых государствах — где быстрее, где медленнее — идёт общий целенаправленный процесс развития языков, ставших государственными, и вытеснения русского языка. Это вызывает протесты многочисленно! о русскоязычного населения этих стран.
Без языковых конфликтов не обошлась история ни одной страны. Они могут приводить к кровавым столкновениям, как это было, например, в 60-х гг. в Индии, когда пытались придать языку хинди статус общегосударственного. В Южной Индии, где господствуют дравидийские языки, совершенно непохожие на хинди, начались массовые демонстрации народа, не желавшего учить чужой язык; в результате погибли десятки людей. От повсеместного внедрения хинди пришлось отказаться.
Если в государстве имеется несколько государственных или официально признанных языков, то это часто приводит к политической неустойчивости — спокойная Швейцария здесь исключение. Лишь за последние годы распишись многоязычные СССР, Чехословакия, Югославия. На грани распада Канада: франкоязычный штат Квебек хочет отделиться от остальной страны, где господствует английский язык; референдум 1995 г. дал лишь незначительный перевес сторонникам единого государства. В Афганистане, где до недавнего времени было два государственных языка — дари и пушту, после ухода войск СССР разгорелась гражданская война, в которой национально-языковой вопрос играет первостепенную роль. Языковые проблемы в таких случаях тесно переплетаются со многими другими.
Современная постиндустриальная эпоха связана не только с языковыми конфликтами и войнами. Во многих странах, прежде всего развитых, от жёсткой политики переходят к более мягкой. Открываются школы на языках меньшинств, допускается использование этих языков в местном самоуправлении, на этих языках разрешают тлосовать. Государство в развитых странах идёт по пути, который преждевременно пытались проложить в СССР в 20—30-х гг. Осознаётся ценность не только языков, но и диалектов. Японских школьников даже учат правильно говорить на диалекте, а записи хорошей диалектной речи хранят как национальное достояние вместе с записями голосов знаменитых людей
В современном мире повышается внимание к многообразию языков. Одновременно усиливается роль немногих привилегированных языков, особенно английского. Резко увеличились международные связи, и очень часто общение через переводчика оказывается недостаточным, нужен международный язык, а им чаще всего бывает английский. Многим людям, особенно коммерсантам и учёным, теперь приходится независимо от их желаний учить этот
язык Бурное, взрывное развитие телекоммуникаций и Интернета ещё больше усиливает роль английского языка
Всё это естественно, поскольку обеспечивает потребность взаимопонимания в новых, более сложных условиях. Но у этого процесса есть и обратная сторона- появляется элемент принудительности, оказываются задеты национальные чувства многих людей. В некоторых странах, особенно во Франции, государство принимает меры, чтобы поддержать роль своего языка и защитить его от англоамериканского наступления. В последнее время начинают говорить о необходимости таких мер и в России. В этих болезненных вопросах лучшая стратегия — учитывать все противоречивые потребности людей, стремиться к максимально безболезненному компромиссу.

На ранних этапах развития языки существуют только в форме диалектов. Есть, впрочем, языки, не распадающиеся на диалекты Обычно они распространены на очень ограниченной территории. Например, в Дагестане до сих пор существуют языки, на которых говорят только в одном ауле
На основе нескольких диалектов мог складываться язык фольклора, эпических сказаний вроде русских былин. Сказители обращались к носителям разных диалектов, и язык их произведений часто имел, как говорят лингвисты, наддиалектный характер Торговля также заставляла носителей далеких друг от друга диалектов понимать друг друга. Появлялись особые языковые образования, в которых одни элементы заимствовались из одного диалекта, другие — из другого, третьи вообще из какого-то иного языка
Новый этап начинается с выделения особого языка культуры У многих народов он связан с появлением письменности, но не всегда. у индийцев величайшие памятники, в том числе и лингвистические, создавались и передавались последующим поколениям устно. Помимо письменности важны ещё два процесса- начало сознательного нормирования языка и превращение его в межэтнический. Почти любая цивилизация объединяет несколько народов, говорящих на диалектах разных языков. Одно из средств объединения — единый язык культуры. Этому языку надо было специально учиться. Для кого-то он мог не очень отличаться от бытового: например, язык Корана вначале мало отличался от арабских диалектов. Однако персы, тюрки и другие принявшие мусульманскую культуру пароды должны были учиться классическому арабскому языку
Норма языка культуры предполагала его вечность и неизменность (хотя реально малозаметные изменения всё же происходили и в нём). /Диалекты менялись значительно быстрее. Практически везде со временем язык культуры стал сильно отличаться от любого диалекта — а значит, ему надо было специально учиться. Среди образованной части населения господствовала диглоссия: люди владели как языком бытового общения, так и языком культуры. Эта ситуация существовала в течение многих столетий. Для Западной Европы языком культуры была латынь, для Восточного Средиземноморья — древнегреческий, для иудейского мира — библейский древнееврейский, для мусульманского мира — классический арабский, для брахманской и индуистской Индии — санскрит, для буддийских стран Юго-Восточной Азии — пали, для многих народов Дальнего Востока — классический китайский (вэньянь). Для России языком культуры, общим с другими православными славянскими народами, был церковно-славянский. Реже язык культуры объединял только один народ: классический японский язык (бунго) существовал лишь в Японии
В древности и Средневековье существовал культурный разрыв между образованным меньшинством, которое всегда было двуязычным, и остальным населением, в большинстве одноязычным и не владевшим грамотой Такое положение стало меняться, когда начали складываться централизованные национальные государства с едиными рынками. Языки культуры постепенно сменялись литературными (стандартными) языками Этот процесс происходил в разных странах в разное время. В Западной Европе он начался в эпоху Возрождения (XV—XVI вв.) и окончательно завершился в XVII—XVIII вв. В России он начался в Петровское время и закончился в первой половине XIX в. В Балканских странах этот процесс происходил в XIX в., в Японии — во второй половине XIX в., в Китае — в течение XX в. В ряде арабских стран формирование литературного языка не закончилось и сейчас
Языки культуры не соответствовали новым условиям по многим причинам. Прежде всего они были слишком далеки от родных, их надо было долго изучать. Жизнь требовала разрушить сословные перегородки, индустриальное общество должно было стать более мобильным и демократичным. Всё это побуждало перейти к общему для всех языку на разговорной основе. Кроме гого, языки культуры ассоциировались с традиционными сферами жизни, часто с религией. Говорить на таком языке о морском деле или торговле было бы странно.
Необходимо было создавать то, что в большинстве европейских стран называют «стандартным языком». В России традиционно принят термин «литературный язык», поскольку в нашей стране (и не только в нашей) такой язык прежде всего сложился в сфере художественной литературы.
Литературный язык — это обычно язык национальный. Он всегда основывается на какой-то из ранее существовавших форм языка. Если язык существовал только в виде диалектов, то обычно выбирают самый престижный из них. Когда в 20-х гг. XX в. пытались создать узбекский литературный язык на основе деревенских говоров, против этого резко выступил языковед Евгений Дмитриевич Поливанов: «Язык деревни никогда не сможет победить язык города». И действительно, современный узбекский литературный язык основывается на диалекте Ташкента, столицы Узбекистана. Если помимо диалектов существует более престижное наддиалект-ное образование, литературный язык складывается на его основе. Это может быть, например, язык королевского двора (так было во Франции). В России одним из источников литературного языка стал московский приказной язык, на котором писали официальные документы.
Литературный язык отличается от диалектов, во-первых, степенью распространённости: он становится достоянием всего народа; во-вторых, имеет строго определённую и записанную норму, которой учат в школе; в-третьих, его используют не только в бытовой, но в первую очередь в культурной сфере. Здесь литературный язык принимает эстафету от древнего языка культуры и всегда что-то у него перенимает. Русский литературный язык многим обязан церковнославянскому, а западноевропейские — латыни.
Литературный язык в любой стране распространялся благодаря школе, где дегей учили читать, писать и говорить в соответствии с литературной нормой. В некоторых странах важную роль сыграли Церковь (как лютеранская в Германии) или даже театр. Так, в России в XIX в. образцовой считалась речь актёров Малого театра в Москве. В XX в. литературная норма стала распространяться новыми способами, не менее важными, чем школа, — это радио и особенно телевидение. Если раньше авторитетами в области правильного языка считались учёные и писатели, теперь это место заняли дикторы телевидения.
На ранних этапах существования литературные языки могли считаться «языками господ», как это было в России в XIX столетии. В наши дни всё больше людей пользуются литературным языком в повседневной жизни. Во многих странах, в том числе и в России, люди, говорящие на диалектах, считаются недостаточно культурными. Но есть государства, в которых диалекты очень устойчивы даже при всеобщности литературного языка. Такова Япония, а также все страны, где распространён немецкий язык. Здесь и по сей день господствует особый тип диглоссии: люди пишут и читают, говорят в официальных ситуациях, разговаривают с «чужими» на литературном языке. Однако в семье, со знакомыми и соседями общаются на диалекте, и это никак не свидетельствует о низком уровне культуры. Роль родного языка здесь по-прежнему играет диалект, но дети быстро овладевают литературным языком, когда смотрят телевизор, а позже благодаря школе. Для японцев же очень важно иметь разные способы общения со «своими» и с «чужими».

Язык не может быть совершенно единым. Люди разных поколений говорят неодинаково. Старики, слушая молодых, удивляются, насколько испорчен их язык Молодёжи, наоборот, речь стариков кажется старомодной. Тем не менее различия обычно невелики, и их- можно игнорировать.
Самые большие различия внутри того или иного языка, как правило, связаны с фактором пространства. Разные территориальные варианты языка называются диалектами. Диалекты сложились в давнее время, когда люди жили всю жизнь на одном месте и почти не путешествовали, если не считать эпохи войн и переселений. Язык всегда, пусть медленно, но изменяется, причём по-разному в различных местах. Со временем диалекты могли настолько разойтись, что нарушалось взаимопонимание, появлялись разные языки
Вопрос о различии языка и диалекта весьма сложен. Нередко разные языки ближе друг другу, чем диалекты одного языка между собой. Многие тюркские языки очень мало отличаются друг от друга. В то же время носители северных и южных китайских диалектов абсолютно не понимают друг друга Многолетний руководитель Китая Мао Цзэдун почти не выступал публично, потому что он был родом с юга и с трудом говорил так, как принято в столичном Пекине. В Японии жители деревень, удалённых на 30 км, часто не MOiyr понять друг друга.
Таким образом, на основе лишь лингвистических данных различить диалект и язык невозможно. Важно сознание этнической общности. Языковые различия внутри одного народа воспринимаются как диалектные; языковые различия между разными народами (пусть даже не столь большие) оцениваются как различия языков. Другой фактор — наличие письменности и литературной нормы. Если для двух языковых образований имеется общая литературная норма, то их признают диалектами. Тот же Мао Цзэдун владел письменной нормой, и все грамотные китайцы его понимали. Если же такой нормы нег вообще, как в случае с бесписьменными языками, то отграничить язык от диалекта очень трудно.
Диалекты бывают не только территориальные, но и социальные. Во многих обществах по-разному говорят люди, принадлежащие к различным социальным слоям, а иногда даже к разным профессиям. Такие различия могут устанавливаться специально. В позднефеодаль-ной Японии XVII—XIX вв. строго предписывалось, как должны говорить воины-самураи, крестьяне, ремесленники, торговцы; по-особому говорили также представители обособленных
социальных групп: гейши, борцы сумо, гангсте-ры-якудза и т. д. В современных обществах такого рода языковые различия обычно сглаживаются, тогда как территориальные диалекты оказываются намного устойчивее.

Положение дел с языками в том или ином государстве учёные называют языковой ситу-ацией.В это понятие входят соотношение двуязычия и одноязычия, роль тех или иных языков в разных сферах жизни и культуры.
Одноязычны лишь наиболее отсталые народы, живущие обособленно и не имеющие связей с внешним миром Строго одноязычных стран в мире нет Почти одноязычна Исландия, близка к этому Япония, где из 125 млн населения неяпонцы составляют менее 1 млн человек В большинстве же стран существуют иерархия языков и связанная с ней иерархия людей. На вершине находятся одноязычные носители господствующего языка, в середине — двуязычные граждане, внизу — одноязычные носители языков меньшинств.
Одноязычие тех, кто занимает низшее место в существенной иерархии, иногда вынужденное Чаще всего это женщины. Например, среди живущих в США выходцев с острова Пуэрто-Рико до сих пор испанское одноязычие считается нормой для женщин. По мнению пуэрториканцев, родной язык — это язык для дома, а
английский — язык для улицы. Если женщина знает язык для улицы — значит, она плохо исполняет свои домашние обязанности. Для мужчин в этой общине нормой считается двуязычие Языковая иерархия не вполне совпадает с социальной, однако связь, безусловно, есть Среди одноязычных носителей господствующего языка могут быть богатые и бедные, образованные и необразованные Но одноязычные носители языков меньшинств всегда оказываются внизу. Что же касается двуязычных граждан, то они могут ощущать свое языковое неравенство с теми, кто с раннего детства говорит на господствующем языке Выводы из этого люди делают разные
Для одних стремление подняться вверх важнее, чем национальные чувства Им надо прежде всего освоить господствующий язык, а свой можно и забыть. И уж во всяком случае надо обеспечить знание господствующего языка детям Внуки переселенцев в Соединённые Штаты обычно знают только английский язык. В СССР, после того как в 1958 г. родителям предоставили право выбирать школу для своих детей, резко увеличилось число детей в русских школах, а многие национальные школы закрылись из-за отсутствия учеников Знание английского языка в США или русского в бывшем СССР и России необходимо для полноценной жизни. Обратная сторона этого — забвение малых языков. Уже в XX столетии исчезли мэнский язык в Великобритании, айнский в Японии, убыхекий в Турции (носители этого языка переселились туда в XIX в. с Кавказа), ка-масинский язык в России (на Енисее), десятки индейских языков в США и Канаде, десятки языков аборигенов в Австралии.
Другой возможный вариант — пользуясь господствующим языком, одновременно сохранять исконный язык в качестве национального символа. Так поступают некоторые малые народы Европы вроде валлийцев (жителей Уэльса) в Великобритании Они учат национальный язык в школе так, как обычно учат иностранный язык, общаются и поют на нём на праздниках, устраивают конкурсы на знание валлийского языка. Но говорят, в том числе в быту, валлийцы обычно по-английски.
И третий вариант: ставится задача сломать иерархию. Обычно так поступают народы, которые борются за национальную независимость. В первой половине XIX в. чешский язык считался деревенским и использовался только в быту. В городах чехи переходили на немецкий язык. Чешскому языку предсказывали скорое исчезновение. Но получилось иначе. Началась борьба за национальное возрождение — прежде всего в культурной сфере. Появились художественная литература, потом газеты и журналы на чешском языке. Многие образованные люди, для которых чешский язык иногда даже не был материнским, сознательно стали говорить на нём Затем национальное движение пошло дальше, и в 1918 г., когда рухнула Австро-Венгерская империя, чешский язык получил все права в Чехословакии, а теперь в Чехии. И такой путь прошли многие языки.
Описанная выше иерархическая структура из трёх уровней — самая распространённая, но не единственная. Иное положение во многих бывших колониях, например в Индии или Нигерии. Здесь среди местных языков ни один не может господствовать над другими, сказывается также их недостаточное развитие. Роль высшего языка в Нигерии играет английский, хотя практически ни для кого он не может считаться родным. В Сенегале такую роль играет французский, в Анголе — португальский и т д В этих странах не три уровня иерархии, а два. Привилегированное положение занимают двуязычные люди, знающие европейский язык. Обычно они составляют не более нескольких процентов населения, но играют ведущую роль в культуре и во властных структурах.
В очень немногих странах господствующего языка нет, а в разных частях государства говорят на разных языках. Исторически такая ситуация сложилась в Швейцарии. Страна делится на 22 административные области (кантоны): 16 немецких, четыре французских, один итальянский и один, разделённый на две половины (в одной говорят по-немецки, в другой — по-французски). В стране нет двуязычия, по крайней мере принудительного. Например, житель немецкой части имеег полное право не знать французского языка, а житель французской — немецкого. Если швейцарец обращается в центральные учреждения страны, каждый чиновник обязан отвечать на том языке, на котором его спрашивают. Швейцарская ситуация часто считается образцовой для многоязычной страны. В XX в. в двух сгранах — Бельгии и Канаде — её сознательно взяли за эталон. Однако эта ситуация всё-таки редка Обеспечить равные права для всех языков можно, когда их два-три, а как быть, если языков десятки?

Население Земли можно условно разделить на одноязычное и многоязычное Однако дело не в простом знании языков люди, добровольно овладевшие иностранными языками, могут считаться одноязычными Строго говоря, люди многоязычны, если их знание чужого языка вынужденно, продиктовано социальными причинами.
Конечно, добровольность — вещь довольно относительная. Нельзя сказать, что дети учат в школе иностранные языки по доброй воле- этот предмет входит в обязательную школыгую программу. Иногда человеку трудно даётся иностранный язык (около 10 % людей почти неспособны усваивать чужие языки, причем этот недостаток никак не влияет на другие умственные способности) Тогда возможны неприятные ситуации вроде провала на экзамене, будет закрыт доступ к некоторым профессиям (например, переводчика или дипломата), но, не зная ни одного иностранного языка, можно всё же полноценно жить в общесгве
Однако для сотен миллионов людей двуязычие именно вынужденное Русско-английское двуязычие добровольно, пока носитель русского языка, освоивший английский, живёт в России. Если же ему вздумается переехать на постоянное жительство в США, его двуязычие уже окажется вынужденным В этой стране нельзя жить сколько-нибудь полноценно, плохо зная английский язык.
Вынужденное двуязычие касается не только переселенцев, но и большинства национальных меньшинств Всем ясно, как важно в нашей стране человеку любой национальности свободно владеть русским языком Так было и в царской России, и в бывшем СССР, но ничего не изменилось и в современной России Какой бы ни была государственная политика, сама жизнь требует учить русский язык. Ситуация можег стать другой, лишь если изменятся государственные границы сейчас в Литве, Латвии и Эстонии нерусские дети уже не говорят по-русски — необходимость в этом исчезла. Из случаев многоязычия чаще встречается двуязычие, хотя есть целые народы, которым приходилось или приходится знать более двух языков. В бывшем СССР это происходило с национальными меньшинствами вне Российской Федерации. Абхазы должны были знать совершенно не похожие друг на друга абхазский, грузинский и русский языки, гагаузы — гагаузский, молдавский и русский и т д. Конечно, таким народам в языковом отношении тяжелее всего.

Что происходит, когда встречаются носители разных языков? Возможны различные стратегии общения.
Нулевой вариант — отказ от общения. Это нередко происходит в традиционных обществах, где община может проигнорировать «немца» (т. е. неумеющего говорить, как все). В современном мире так поступают чаще всего те, кто попал за границу взрослым и не по своей воле. Многие русские эмигранты 20—30-х гг. XX в. во Франции, Латвии, Китае и других странах принципиально не учили языки этих стран, надеясь скоро вернуться на родину (в наши дни в Латвии ситуация повторяется). Писателю Александру Ивановичу Куприну, который два десятилетия прожил во Франции, но так и не выучил французского, один эмигрантский журнал приписал фразу: «Эх, испортили французы русский язык бок у них рюмка, кот — берег, ваш — корова, а шваль — лошадь» (имеются в виду французские слова bock, cote, vache, cheval; первое из них на самом деле значит 'пивная кружка'). В современном обществе такая позиция загоняет человека в угол; может быть, из-за этого Куприн и вернулся в конце концов в СССР. Человек просто не может «вписаться» в общество, в которое попадает. Дети и внуки таких людей, как правило, осваивают чужой язык, нередко теряя свой.
Можно общаться «на пальцах», не зная языка друг друга. Если верить уже упомянутому Н. Я. Марру, его отец так и не "научился говорить по-грузински, а мать — по-английски, тем не менее в быту они понимали друг друга. На советской космической выставке в Японии в 1973 г. русские и японские рабочие вместе собирали весьма сложные экспонаты, не зная языка друг друга и общаясь «на пальцах». Ясно, что такое общение неполноценно и не всегда даёт результаты.
Собеседники могут говорить каждый на своём родном языке и частично понимать друг друга, если языки похожи. В славянских странах русского скорее всего как-то поймут, но в соседней Венгрии — уже нет: венгерский язык совершенно не похож на русский.
Часто бывает и так, что двум собеседникам помогает понять друг друга третий — переводчик. Но, во-первых, на перевод уходит лишнее время, во-вторых, он не всегда возможен: несложно обеспечить переводчиками официальные делегации, но в воинской части или на заводе переводчика к каждому не приставишь.
Нередко собеседники переходят на третий язык, неродной для них обоих. В современном мире это может быть абсолютно «ничей» язык эсперанто или латынь, но чаще говорят на языке, который для кого-то в мире родной. Обычно этот язык обладает большим авторитетом, чем родные языки собеседников. Им может быть просто какой-нибудь распространённый язык (если нет переводчика, голландец с венгром будут общаться скорее всего по-английски или по-немецки) Для людей из разных национальных меньшинств одной страны общим будет язык большинства: татарин с осетином почти наверняка будут говорить по-русски Национальные чувства ущемлены, но это компенсируется равенством собеседников. В Индии, где языков очень много, люди разных национальностей предпочитают говорить между собой по-английски Использование языка бывших колонизаторов кажется более нейтральным, чем языка чужого индийского народа.
Последний, самый частый случай — общение на языке одного из собеседников (например, русского с татарином по-русски). При этом легче всего добиться взаимопонимания, но собеседники не равны, больше всего страдает национальное чувство, потребность идентичности одного из них Один двуязычен, другой может быть одноязычен, один говорит на родном, другой — на чужом языке Это неравенство легко ведет к конфликтам.

Язык, который человек усваивает в раннем детстве, называют материнским, или род-н ым. Обычно бывает лишь один родной язык. Но есть люди, у которых родных языков два или даже больше. У известного востоковеда и лингвиста Николая Марра (1864 или 1865—1934) отец был шотландцем, говорившим по-английски, а мать — грузинкой; каждый из родителей говорил на своём языке, и будущий академик
имел два родных языка: материнский и отцовский. В многоязычном городе ребёнок на одном языке может говорить с родителями, на другом — с товарищами по играм Владимир Набоков, воспитанный иностранцами-гувернёрами, с раннего детства одинаково хорошо владел русским, английским и французским языками, благодаря чему в разные периоды жизни смог стать и русским, и американским писателем.
Родной язык осваивается лишь в раннем детстве, не позже, чем в четыре года. Только в этом возрасте в овладении языком участвуют оба полушария мозга. Позже освоить язык значительно труднее, потому что в обучении участвует лишь левое полушарие. Оно отвечаег за фонетику и грамматику, поэтому научиться говорить на чужом языке без акцента и грамматических ошибок можно в любом возрасте. Но языковыми значениями ведает прежде всего правое полушарие. Поэтому поздно выученный язык будет обеднён с точки зрения богатства значений Если даже человеку придётся в дальнейшем пользоваться лишь неродным языком, влияние родного все равно будег сказываться Тот же Марр, окончив в Кутаиси гимназию, уехал учиться в Петербург, стал русским учёным, говорил и писал по-русски Однако до конца жизни в его речи ощущался сильный акцент, а своеобразный стиль его работ выдаёт, что русский язык ему неродной
Говорить всегда и везде на материнском языке — естественная потребность человека, её можно назвать потребностъю идентич-ности. Причины её очевидны Неродные языки всегда выучиваются с большим трудом, чем родные, а это создаёт неравенство Для многих людей родной язык является и языком своего народа Поэтому необходимость учить чужой язык часто ущемляет национальные чувства, вызывает ощущение социальной неполноценности Одновременно чужой язык можег считаться более престижным или открывать путь к карьере.
Вторая естественная потребность человека — п о тр е бн ость вза им опон им ания. Людям важно найти общий язык и в переносном, и в прямом смысле Если его нет, то возможны очень тяжелые последствия Участники Великой Отечественной войны помнят случаи, когда новобранцы из Средней Азии, не знавшие русского языка, погибали из-за несогласованности действий с товарищами. Недаром люди издавна мечтали о едином всемирном языке и не раз пытались его создать
Потребность идентичности не нарушалась, пока люди жили сельскими общинами, а появление «чужого» было чрезвычайным событием. Но при переходе к индустриальному обществу, когда в государстве начали складываться единый рынок, единая административная система, армия, система образования, главной стала потребность взаимопонимания.

Повернув на восток, мы вступим в области, занятые индоиранскими языками. Эту обширную ветвь индоевропейского языкового древа делят обычно на иранскую и индийскую (индоарий-скую) группы. По числу говорящих (850 млн человек) индоиранская — самая большая языковая общность внутри индоевропейской семьи.
Современные индийские (новоиндийские) языки распространены в Центральной и Северной Индии, а кроме того, в Пакистане, Бангладеш, Непале, Шри-Ланке и на Мальдивских островах. Языковая ситуация в индоязычных странах исключительно сложна. На юге Индии множество индоарийских языков соседствует с языками дравидийской семьи. К новоиндийским относятся хинди, язык индуистского населения, и его вариант урду, на котором говорят мусульмане городов Пакистана и некоторых индийских штатов (хинди использует особое индийское письмо деванагари, урду — арабскую письменность). Различия между этими двумя разновидностями литературного языка невелики и выявляются главным образом в письменной форме, разговорный же язык, называемый хиндустани, почти одинаков у индуистов и мусульман. Далее индоарийская группа включает языки гуджарати, бхили, маратхи, панджаби, ассамский (в Индии), бенгали (в Бангладеш), сингальский (в Шри-Ланке), непали (конечно же, в Непале) и др. К новоиндийским языкам относится и цыганский язык, распространённый далеко за пределами основной области индоарийской речи, в том числе и в России.
Индийские литературные языки имеют славную историю. Древнейшим письменно зафиксированным индийским языком является ведийский, т. е. язык вед — собраний религиозных гимнов, заклинаний, песнопений (слово i>Sda — «знание» — родственно нашему ведать). Особенно известен сборник Ригведа (веда гимнов), сложившийся ещё в конце II тысячелетия до н. э. Ведийский язык сменил санскрит (от санскр. «ьат-skrta» — «обработанный»), который известен в двух сменивших одна другую формах — эпической, на которой сложены две знаменитые и огромные по размерам поэмы «Махабхарата» и «Рамаяна», и классической. Литература, созданная на классическом санскрите, велика по объёму, разнообразна по жанрам и блистательна по исполнению. Ведийский и санскрит в совокупности называют древнеиндийским. Грамматика санскрита («Восьмикнижие»), созданная Пани-ни в IV в. до н. э., до сих пор служит образцом лингвистического описания. Между древнеиндийским и новоиндийскими языками во времени лежат многочисленные среднеиндииские языки— пракрйты {санскр. «естественный», «обычный»).
В конце XVIII в. именно удивление европейских учёных красотой и строгостью санскрита, обнаружившего много общего с языками Европы, стало импульсом к созданию сравнительно-исторического направления в языкознании.
Иранская группа — самая большая в индоевропейской семье по числу входящих в неё языков. Иранская речь звучит в современных Иране, Афганистане, Ираке, Турции, Пакистане, Индии, Средней Азии и на Кавказе. Помимо живых языков в иранскую группу входит большое количество мертвых языков — как письменных, так и не знавших письма, но реконструируемых на основе косвенных свидетельств. Среди первых прежде всего достоин упоминания литературный язык, на котором записана «Авеста» — свод священных текстов древней религии огнепоклонников — зороастриицев. Он так и называется: авестийский. Среди бесписьменных интересен скифский язык, распространённый в Северном Причерноморье, на территории современной Южной Украины и Северного Кавказа и прекративший своё существование полтора тысячелетия назад. Лингвисты полагают, что языковыми наследниками скифов являются современные осетины.
Древние иранцы (скифы, сарматы и др.) были непосредственными соседями славян. Контакты с иранцами привели к появлению в русском языке множества заимствований. Удивительно, но такими заимствованиями являются столь привычные слова, как хата, штаны, сапог, топор; к следам пребывания иранцев в Причерноморье относятся многочисленные иранские по происхождению названия рек, в том числе Дон, Днепр, Днестр, Дунай.

Повернув на юг, обнаружим следующую группу индоевропейских языков — италийскую Величайший из них - латинский язык. Ему родственны некоторые давно мёртвые языки, на которых говорило древнее население Апеннинского полуострова: оскский, умбрский и др. С латинским языком связана великая культура Древнего Рима. На нем создана блестящая литература, влияние латыни испытали и продолжают испытывать все европейские языки.
Латинский язык дал мощное потомство — семью романских языков. Однако их предок — не та латынь, на которой написаны стихи Ка-тулла и Горация, проза Цицерона и Апулея. Язык, который несли с собой римские завоеватели, подчинившие себе пол-Европы, сильно отличался от классической латыни. Это был разговорный язык, который учёные называют народной, или вульгарной, латынью. Осевшая на Пиренеях, в Галлии и на Балканах и потерявшая непосредственные связи с метрополией, а с распадом Римской империи развивавшаяся вполне независимо, эта латынь, впитывая слова и звуки языков, на которых говорили покорённые народы, преобразовалась в нынешние романские языки. Четыре из них относятся к крупнейшим языкам мира: испанский, португальский, французский и итальянский (по числу говорящих они занимают соответственно четвёртое, девятое, двенадцатое и четырнадцатое места в мировой «табели о рангах»). Говорящих на всех романских языках больше, чём говорящих на германских, из индоевропейских они уступают лишь индийским языкам.
Романские языки делятся на пять подгрупп: иберо-романскую на Пиренейском полуострове и в Латинской Америке (испанский, галисийский, каталанский и португальский языки; сюда же входит ладино, или сефардский, — язык евреев Южной Европы, сложившийся на основе испанского); г алло-романскую (французский и провансальский, или окситанский, распространённый на юге Франции); итало-романскую (итальянский, сардский, или сардинский, мёртвый далматинский); pern op ом анскую (несколько небольших языков в Швейцарии и на северо-востоке Италии) и балкано-романскую (румынский и его вариант молдавский, отличающийся от румынского в сущности лишь использованием кириллической графики, а также остатки нескольких малых языков в Греции, Албании и на полуострове Истрия).
Условно к романской группе можно отнести некоторые креольские языки, образовавшиеся в результате скрещения романского с языками нероманского населения в бывших колониях Франции, Испании и Португалии. Самый большой из франко-креольских языков, впрочем официально не признанный, — маврикийский на острове Маврикий в Индийском океане.