Основная функция научного стиля — информировать читателей-коллег о новом научном результате, полученном автором работы. Однако текст при этом обычно строится не как голая передача информации, а как приглашение читателя к совместному рассуждению. Поэтому в научных текстах часто встречаются формы 1-го лица множественного числа: рассмотрим, перейдём, обратим внимание.
Часто говорят об отстранённости или даже сухости научного изложения. Это ощущение возникает из-за того, что в научных текстах почти не бывает эмоционально окрашенных выражений, в них отсутствуют намёки, подтекст, нет (или почти нет) восклицательных предложений, прямой речи, диалогов.
Яркая черта научного стиля — большое количество специальных терминов. Это также связано с его информативностью: значение научного термина всегда определено более строго и узко, чем значение обычного слова, что обеспечивает точность понимания. Например, разговорному слову простуда в медицинской терминологии соответствует целый «букет» названий: острое респираторное заболевание, катар верхних дыхательных путей, аденовирусная инфекция и т. п.
Другая характерная черта научного стиля — обилие так называемых м em am eкетовых оборотов (от греч. <<meta» — «после», «за», «между» и лат. textum — «связь», «соединение»), когда автор сообщает4 не о непосредственном предмете исследования, а о том, как он организовал свой собственный текст: в следующем параграфе мы рассмотрим; обратимся теперь; перейдём к рассмотрению вопроса о; как отмечалось выше и т. д.

Представьте, что учитель написал директору школы такое заявление об очередном отпуске:
Дорогая Ангелина Петровна! Намаялся я на работе, устал как собака. Пора и в отпуск, хоть отдохну немного. Дайте, пожалуйста, отпуск на два месяца, ведь положено по закону. Отдохну — и снова за работу, с новыми силами.
Ваш Иван Иванович.
Согласитесь, это официальное заявление выглядит странно. Автор использовал в нём языковые средства, уместные только в непринуждённой устной беседе. Между тем в официальных бумагах характер используемых языковых средств почти однозначно задан. Необходимо соблюдать достаточно жёсткие правила, чтобы написанное могло быть принято в качестве официального документа и подшито к делу. Например, если мы пишем заявление, в правом верхнем углу нужно указать, кому оно адресовано, а чуть ниже, немного отступив, — чьё это заявление. Затем, отступив четыре-пять сантиметров от левого края страницы, указывают тип официального документа — пишут слово заявление. После этого идёт текст, в котором кратко излагают суть заявления. Как правило, этот текст начинаегся с глагола в форме 1 -го лица (в заявлениях первое слово чаще всего прошу). Внизу слева ставят дату написания заявления, а справа — подпись.
Вот какой текст заявления об отпуске мог бы получиться, если написать его, соблюдая указанные правила.
Директору школы № 9999
Ивановой А П. от преподавателя
информатики Петрова И. И.
Заявление
Прошу предоставить мне очередной отпуск с 30 июня по 22 августа 1998 г в соответствии с графиком отпусков.
16 июня 1998 г.                                                (Подпись)
Особенности языка официальных бумаг не случайны, они определяются их назначением. Официальный документ должен быть написан так, чтобы в нём легко было найти нужную информацию. Как узнать, кому адресовано заявление? Для этого не надо читать весь документ с начала до конца, достаточно посмотреть в правый верхний угол. А чтобы выяснить, в чём состоит существо просьбы, надо просмотреть текст заявления непосредственно после слова прошу. Благодаря стандартизованной форме нужную бумагу легче найти среди множества прочих документов. Можно даже вести поиск нужных сведений автоматически — с помощью компьютера, создав базу данных.
Главная черта официальной бумаги — её предельно стандартная форма. Значительную часть текста таких бумаг повторяют во всех документах данного типа. Поэтому для многих типов официальных бумаг — анкет, справок, договоров и т. д. — существуют бланки, на которых «постоянный» текст уже напечатан. Чтобы получился документ, необходимо только заполнить бланк — вписать или впечатать «переменный» текст. Нетрудно представить себе стандартный бланк, например, заявления об отпуске.
(кому) (от кого)
Заявление
Прошу предоставить мне_________отпуск с_____
по______19___г. в соответствии с__________________
(дата)                                       (Подпись)

В официальных документах часто используют языковые штампы и стереотипы, так называемые клише {франц. cliche), но это ни в коей мере не янляется недостатком. От документа не ждут, чтобы в нём проявилась яркая индивидуальность его автора, — наоборот, чем более клиширован документ, тем удобнее им пользоваться. Но, разумеется, те же самые средства в разговоре на бытовую тему или в дружеском письме не употребляют — это неуместно и может вызвать только насмешки. Писатели часто используют любовь к клише в разговорной речи для характеристики героев. Вот пример из одного газетного фельетона: «Дорогая Любаня! Вот уже и весна скоро, и в скверике, где мы с тобой познакомились, зазеленеют листочки. А я люблю тебя по-прежнему, даже больше. Когда же наконец наша свадьба, когда мы будем вместе? Напиши, жду с нетерпением. Твой Вася».
«Уважаемый Василий!Действительно, территория сквера, где мы познакомились, в ближайшее время зазеленеет. После этого можно будет приступить к решению вопроса о бракосочетании, так как время года весна ятя-ется порой любви. Л. Буравкина».
Неуместное включение канцелярских штампов в обиходную речь Корней Иванович Чуковский расценивал как своего рода болезнь языка, которую он назвал канцеляритом.
Для официально-делового стиля характерны сухость, отсутствие эмоционально окрашенных средств выражения. В нём нередко употребляют юридические термины и официальные наименования явлений действительности: очередной отпуск, жительство, местопребывание, регистрация, уведомление. Вместо «обычных» глаголов часто используют сочетания неполнозначного глагола, не называющего само действие, с отглагольным именем, уточняющим, о чём идёт речь.- вместо помочь пишут оказать помощь, вместо осмотреть — совершить осмотр и т. д. Это не случайно — ведь именно отглагольные существительные в языке служат клишированными, терминологическими обозначениями соответствующих действий.
Итак, все особенности официально-делового стиля подчёркивают его главную черту — стандартизованность, для которой так важны многочисленные клише и речевые штампы.

Человеку, владеющему русским языком с детства, не нужно специально учиться вести бытовую беседу, писать письма друзьям. Нормы, которым при этом необходимо следовать, — лишь основные нормы общения, правила вежливости, хорошего тона. А для того чтобы написать официальное заявление, научную статью, очерк в газету, простым знанием русского языка не обойдёшься. Ведь при создании письменного текста принято ориентироваться на существующие нормы, образцы, соблюдать некоторые особые правила. Речь, которую используют в какой-либо специализированной сфере, например в официально-деловой или научной, называют книжно-специальной речью, а каждую её разновидность — функционалъным стил ем. Конечно, строгих норм иногда придерживаются и в таких устных выступлениях, как научные доклады на конференциях, отчёты о проделанной работе, предвыборные речи политиков. Но это, как правило, заранее подготовленные (или даже предварительно написанные) выступления, которые ориентированы на нормы соответствующих письменных текстов. Именно из-за разного отношения к норме письменную монологическую (книжную) речь противопоставляют речи диалогической (разговорной). Именно
книжно-специальную речь имеют в виду, когда говорят о литера тур н ом языке (от лат. litera — «буква»), т. е. о языке письменности.
Часто смешивают понятия литературный язык и язык хубожественной литера тур ы. Литературный язык подчиняется нормам книжно-специальной речи. А для языка художественной литературы никаких особых норм или языковых правил нет, так же как нет — по крайней мере в современном русском языке — специальных художественных языковых средств. Судить о том, насколько уместно то или иное выражение в художественном произведении, мы можем лишь на основании эстетических (красиво ли это?), а не языковых (правильно ли это?) критериев. Поэтому язык художественной литературы не относится к числу функциональных стилей книжно-специальной речи.
Среди функциональных стилей особенно чётко выделяются офици ал ь но-дел о вой (или канцелярский), научный и публицистический (или ораторский) стили. Все они обладают особенностями, связанными с их назначением и функцией. Эти стили используют в первую очередь для создания пи с ъм е н-ных монологических текстов:официалыю-деловой стиль — для официальных бумаг, научный — для научных работ, профессионально-технический — для инструкций по применению различных технических приспособлений, газетно-публицистический — для статей и очерков, в которых журналисты стремятся повлиять на точку зрения читателя.

Языкознание XX в. убедилось в коренном различии между двумя понятиями, предложенными в начале XX в. Фердинандом де Соссюром, — языком и речью Перед лингвистами встал вопрос- является ли текст явлением языка или речи? Где его место?
Французский учёный Эмиль Бенвенист (1902—1976) в статье «Уровни лингвистического анализа» показал, как один уровень языка взаимодействует с другим. На самом нижнем уровне языка находятся фонемы. Они могут соединяться между собой. Например, три фонемы <д>, <о> и <м>, объединившись, дают не новую фонему, а корневую морфему -дом-. Произошёл переход на более высокий уровень языка — морфемный. Дальше начинают объединяться морфемы. Например, корень -дом- и суффикс -ик превращаются в слово домик. Это следующий уровень языка — лексемный.
Далее друг с другом объединяются слова. К слову домик (существительному) можно прибавить маленький (прилагательное), стоял (глагол) и там (местоимение) — получится предложение: Там стоял маленький домик Теперь мы поднялись ещё на один уровень языка — синтаксический.
На этом уровне, по утверждению Бенвениста, заканчиваются собственно языковые явления. Дальше начинается область речи, в которой уже не существует столь определённых отношений между элементами, как не существует и уровней.
Попробуем сделать ещё один шаг и подняться выше. Что происходит, когда предложения объединяются между собой?
Как ни странно, сначала предложения, объединившись, опять дают... предложения Принцип, предложенный Бенвенистом (объединение элементов одного уровня должно давать элемент другого уровня), при этом не нарушается. Всё дело в том, что предложения языка объединяются в предложения несколько иного свойства — текстовые предложения. Один из самых распространённых видов текстовых предложений в школе называют сложносочинёнными предложениями: «С самого раннего утра небо ясно; утренняя заря не пылает пожаром: она разливается кротким румянцем». В этом сложносочинённом предложении заключено три языковых предложения. И. С. Тургенев, а именно он автор этой фразы, своей волей, волей автора, объединил три простых предложения в одно. (Кстати, это был его излюбленный приём.)
В принципе нет ничего невозможного в том, чтобы разделить это сложносочинённое предложение на три простых. Никакой языковой ошибки не будет. Но будет нарушен тот текстовый смысл, который хотел передать Тургенев.
Таким образом, текстовые предложения качественно отличаются от языковых. Это и означает переход на следующий уровень. Можно сказать, что мы подошли к границам языка. Что находится за этими границами:' За ними — речь. Именно там, в речи, находится текст.
Собственно говоря, текст и есть порождение речи, точнее сказать речевой деятельности людей. Ведь общаемся — говорим и пишем — мы не фонемами, морфемами, лексемами или отдельными предложениями, а текстами.

Учёные давно заметили, что между текстами, написанными порой в разное время или даже в разных странах, много общего. Иногда один и тот же сюжет переходит из произведения в произведение. Например, знакомые всем с детства волшебные сказки, оказывается, у разных народов во многом похожи.
Русский учёный Владимир Яковлевич Пропп предложил способ, с помощью которого можно описывать структуру сказок разных народов. В своей знаменитой книге «Морфология сказки» он доказал, что все волшебные сказки «однотипны по своему строению». В их построении участвуют всего 52 элемента, которые он назвал фу нкц и ям и: рождение героя, нарушение запрета, уход из дома, появление волшебного помощника, получение даров и т. д. Из этих событий, как из кубиков, складываются истории о Мальчике с Пальчик и Спящей Красавице, об Иване-царевиче и Синдбаде-мореходе. В значительной степени это же можно отнести и ко всем вообще романам, детективам, комедиям и любым другим жанрам художественных произведений.

«Муми-троллъ стоял на крыльце смотрел как зима пеленает землю в свой белый саван и думал спокойно вечером мы погрузимся в спячку ведь все муми-тролли делают так в ноябре и по правде сказать это очень разумно если кто не любит холода и темноты он закрыл дверь неслышным шагом подошёл к маме и сказан идёт снег знаю ответила мама я уже приготовила для нас самые тёплые одеяла...»
Вряд ли вы разобрались в этом наборе слов. И уж совершенно точно не получили никакого удовольствия от чтения. А ведь это начало прекрасной повести-сказки шведской писательницы Туве Янссон «Шляпа волшебника». Попробуем теперь прочесть текст в его нормальном виде
«Муми-троллъ стоял на крыльце, смотрел, как зима пеленает землю в свой белый саван, и думал спокойно: „Вечером мы погрузимся в спячку11. Ведь все муми-тролли делают так в ноябре (и, по правде сказать, это очень разумно, если кто не любит холода и темноты). Он закрыл дверь, неслышным шагом подошёл к маме и сказал:
— Идёт снег.
— Знаю, — ответила мама. — Я уже приготовила для нас самые тёплые одеяла...».
Почему нам стал понятен текст? Потому что хорошо видно, что хотел сказать автор. А видно это из того, как расставлены знаки препинания, как одно предложение отделено от другого, как предложения соединяются в сверх-фр аз о вые единства (т. е. совокупность предложений, объединённых общей темой). Сверхфразовые единства подобно матрёшкам вставляются друг в друга. Так создаётся в ну ///-ре пня я структура текста. Она обычно совпадает с внешней, явленной с тру к-турой — абзацами, разделами, главами, частями, томами.
Даже автору не всегда просто воссоздать явленную структуру текста, потому что порой трудно установить, где кончается одна тема и начинается другая. Как говорил один из героев поэта Давида Самойлова: «Вот я и думаю. Где кончается голова и начинается хвост>>.
Итак, любой текст дан нам вместе со своей явленной структурой, и создатель этой структуры — автор текста.
Но кто написал былину об Илье Муромце? Неизвестно. И если мы слышим эту былину к исполнении сказителя, то автором явленной структуры текста (интонации, пауз) становится именно сказитель. Если мы читаем эту былину, то автором явленной структуры письменного текста (запятых, точек, абзацев и т. п.) становится тот, кто представил её именно в таком, а не ином виде.

С детства каждый человек знает, что бессвязный текст — это отклонение от нормы. Но какими средствами достигается связность? Все виды связи между предложениями — межфразовые связи — можно поделить на две большие группы: связи, устроенные по типу зацепления, и связи, устроенные по типу повтора. При зацеплении какой-либо элемент одного предложения указывает на элемент другого предложения, «зацепляется» за него: так происходит передача смысла от одного предложения к другом}7. Одно из самых распространённых средств зацепления — субститут (orлатsubstitutio — «ставлю взамен», «назначаю взамен»). Это слово, заменяющее какое-либо другое. Обычно это личные местоимения: Маша вышла погулять. В руках она несла морковку. Существуют и так называемые от с ыл очные слов а. Чаще всего это указательные местоимения: Мы заглянули в колодец. Там было темно. Бывает, что никакого слова, осуществляющего зацепление, нет, а связь всё же есть. Например: Я пойду гулять сейчас. А ты — вечерам. Во втором предложении пропущено пойдёшь гулять. Такой пропуск называется эллипсисом. В данном примере эллипсис, указывая на словосочетание пойду гулять (это словосочетание можно при желании восстановить), является средством зацепления.
Наконец, зацепление может происходить за счёт синтаксической перестройки. В предложении Человек смеётся говорится о человеке — это тема (от греч. «thema») предложения; о нём сообщается, что он смеётся, — это рема (от греч. «rhema» — «слово», «изречение», «буквально сказанное»). Если рядом поставить два предложения, то переход, например, ремы одного предложения в тему другого будет указывать на связь этих предложений: Человек смеётся. Смеётся весело и громко.
Все перечисленные выше виды зацепления можно считать грамматическими, поскольку в них используются те или иные грамматические свойства слов.
Но есть зацепления, которые строятся на особенностях лексических значений слов. Их называют лексическими Если сказано:Во-первых, ты должен сделать уроки, то непременно должно быть какое-то во-вторых... Такие элементы, как во-первых, во-вторых и т. д., — знак того, что дальше последует продолжение, развитие мысли. В общем, «если сказал а, то надо сказать и б».
В тексте можно встретить слова, отсылающие читателя к той или иной его части: В первой главе «Евгения Онегина» Пушкин писал... Они тоже осуществляют связь, но уже не между фразами, а между целыми частями. Такие слова называют адресными отсылками.
Личное местоимение почти всегда связано с одним словом: Собака бежала по полю. Она пыталась догнать бабочку. А отсылки могут быть привязаны к части или даже ко всему предыдущему тексту, как. например, слова также в басне И. А. Крылова «Лев и Лисица»:
Лиса, не видя с]юду Льва. С ним встретясь, со страстей осталась
чуть жива. Вот, несколько спустя, опять ей Лев
попался. Но уж не так ей страшен показался. А третий раз потам Лиса и в разговор пустилася со Львам.
Иного так же мы боимся, Поколь к нему не приглядимся.
Большинство басен заканчивается моралью (частью, в которой сформулирована основная идея басни), и мораль начинается именно с отсылки, связывающей её со всей басней.
Повторы — второй тип межфразовых связей. Они могут быть лексическими, грамматическими, синтаксическими или семантическими.
Примеры лексических, синтаксических и грамматических повторов можно найти в начале повести А. С. Пушкина «Станционный смотритель»: «Кто не проклинал станционных смотрителей, кто с ними не бранивался? Кто в
минуту гнева не требовал от них роковой книги, дабы вписать в оную свою бесполезную жалобу на притеснение, грубость и неисправшктъ? Кто не почитает их извергами человеческого рода, равными покойным подьячим, или по крайней мере муромским разбойникам?».
Из предложения в предложение повторяются те или иные слова или словосочетания; в данном случае четырежды повторяется местоимение кто — это лексический повтор. В первых двух предложениях есть грамматический повтор: повторяются прошедшее время глагола, единственное число и несовершенный вид (не проклинал, не требовал, не бранивался). Во всех трёх предложениях повторяется и отрицание. А синтаксический повтор в этом примере выражается в том, что все три предложения — вопросительные (вопросительная конструкция с местоимением кто).
Семантический (смысловой) повтор устроен значительно сложнее других видов повторов. Часто, чтобы его понять, нужно знать ассоциации, связанные с тем или иным понятием. Например: Футбольный матч подходил к концу. Спортсмены еле-еле передвигали ноги. Чтобы правильно понять второе предложение, нужно знать, что футболисты являются спортсменами, а не рабочими, например. Что футбольный матч длится 90 минут и всё это время футболисты должны много бегать. Только тогда становится понятным, почему они еле-еле передвигали ноги.
Конечно, в реальных текстах используют обычно сразу несколько видов межфразовой связи. Однако у каждого автора есть свои излюбленные средства: одни чаще обращаются к грамматическому зацеплению, другие больше любят семантический повтор. В одних текстах связь явная, легко определимая, в других она неоднозначна или скрыта.
Существуют не только межфразовые связи:
Робин-Бобин Барабек Ск\шал сорок человек... А теперь и говорит: «У меня живот болит».
Можно ли ответить на вопрос, почему у Робина-Бобина болит живот? Конечно. Он же обжора, съел 40 человек. В данном случае второе предложение — следствие первого, и отношения между ними причинно-следственные. Таким образом, между предложениями существуют не только межфразовые связи, но и логические отношения. Они называются межфразовы-ми  отношениями. Для каждого типа текста (повествования, описания и рассуждения) существуют свои способы устанавливать межфразовые отношения. Это могут быть отношения последовательности, основания или вывода, причины или следствия, уточнения и т. п.

Какими бы ни были определения текста, все они сходятся в одном: текст возникает и существует только в процессе общения людей, т. е. в процессе коммуникации. Её можно разделить на отдельные единицы, которые называют коммуникативными  актами.
Например, учитель на уроке астрономии рассказал о том, что Земля круглая и имеет спутник — Луну. Его рассказ — отдельный коммуникативный акт. Ученик возразил учителю: Земля плоская и стоит на трёх слонах. Это утверждение тоже отдельный коммуникативный акт. И если учитель после всего поставит ученику двойку, его поступок также будет коммуникативным актом.
В процессе коммуникативного акта человек порождает текст. Текст — та речевая единица, которая становится воплощением коммуникативного акта. В этом качестве могут выступать самые разнообразные тексты: письменные и устные, законченные и отрывочные,
связные и нет. Они даже могут быть глупыми Но если какой-то текст стал посредником в коммуникации, то он совершенно точно может быть назван текстом

В своё время выдающийся лингвист Фердинад де Соссюр сравнил людей со словарями. Можно провести сходную аналогию между людьми и текстами. Людей очень много. А если принять во внимание всех, кто жил до нас и кто будет жить после, то очень-очень много. Каждый человек, безусловно, неповторим и уникален, но... Среди людей есть мужчины и женщины, дети и взрослые, брюнеты и блондины, врачи и строители. Так же и с текстами. Каждый из них (существующих и возможных) неповторим, но среди текстов есть короткие и длинные, цельные и отрывочные, письменные и устные...
Самый, пожалуй, знаменитый из коротких текстов родился в Древней Греции Учёный Архимед, окунувшись в ванну и случайно выплеснув из неё воду, воскликнул: «Эврика!» (в переводе с греческого «heureka» означает «я нашёл»). Теперь школьник в любом уголке мира знает, что именно нашёл Архимед: он открыл закон, по которому выталкивающая сила определяется весом воды, вытесняемой этим телом.
А одним из самых длинных текстов можно считать памятник средневековой арабской литературы «Тысяча и одна ночь».
В большинстве текстов предложения и отдельные части связаны между собой. Но бывают и «бессвязные тексты». Нередко, например, человек, рассказывающий какую-нибудь историю, вдруг начинает пугаться, переставлять события, добавлять ненужные детали. Так произошло с Болванщиком, героем сказки «Алиса в Стране Чудес», когда тот давал свои «показания» на знаменитом суде по поводу украденных кренделей: <-Я человек маленький... и не успел я напиться чаю.. прошла всего неделя, как я начал... хлеба с маслам у меня почти не осталось... а я всё думал про филина над нами, который, как поднос над небесами... <...> а только после этого у меня всё перед глазами замигало... только вдруг Мартовский Заяц и говорит... тогда я отрезал себе ещё хлеба и намазал его маслом... я человек маленький... И я всё думал о филине».
Одни тексты выражают законченную мысль, другие — нет. Вот, например, одна из английских детских песенок:
Я по берегу гоняться За телёнком принялся, А телёнок — ну бодаться! Вот и песня вся.
В этом тексте есть определённое указание на окончание: «Вот и песня вся».
Конец имеет большинство историй. Герой может уехать или умереть. Например, «Ромео и Джульетта» У. Шекспира заканчивается смертью обоих главных героев. Могут закончиться события, которые развиваются вокруг героев. Так, сказка «Конёк-Горбунок» П. П. Ершова завершается свадьбой Иванушки и Царь-девицы.
Но есть и «бесконечные» тексты. Например, известное стихотворение «У попа была собака»:
У попа была собака.
Он её любил.
Она съела кусок мяса.
Он её убил.
Убил. В землю закопал.
И надпись написал:
«У попа была собака...».
Текст может быть не только написан или произнесён, но и нарисован, и начерчен, и станцован. Это тексты, существующие в других знаковых системах.
Знаки дорожного движения — тоже тексты. «Кирпич» (белый прямоугольник на красном фоне) предупреждает: проезд закрыт. У этого текста есть, между прочим, «собрат» — наскальный рисунок, который нашли в американском штате Нью-Мексико возле крутой горной тропинки. Его значение понять легко: по скалистой тропе может вскарабкаться только горная коза, лошадь же с всадником свалится.
Есть очень древние тексты — тексты-«долго-жители», и совсем новые — тексты-«юнцы». Как правило, долгожителями становятся тексты, обладающие большой культурной ценностью: например, священные тексты, повествующие о деяниях богов, передающие людям божественные заповеди, а также классические литературные произведения. Некоторые тексты живут так долго, что никто уже не может точно сказать, когда они родились. Никто не знает достоверно, в каком веке были созданы «Одиссея» и «Илиада», был ли автором этих поэм великий Гомер, да и существовал ли он вообще. Однако текст живёт и по-прежнему интересен людям. Но и не столь значительные по содержанию тексты могут существовать очень долго. Кто знает, сколько лет детской песенке-потешке «Ладушки»?
Мир текстов удивительно разнообразен, велик, подчас загадочен. А изучать тексты, пытаться понять, о чём они говорят, как устроены — одно из самых увлекательных занятий на свете.

В современные европейские языки слово текст пришло из латыни. У латинского textus несколько значений: 'сплетение'; 'строение', 'структура'; 'ткань' и, наконец, 'связь', 'связное изложение'.
Последнее, четвёртое, значение и помогло нам отличить текст от нетекста. Именно связность люди обычно интуитивно считают основным свойством текста.
Важно и второе значение слова textus — 'строение', 'структура'. Тексты действительно имеют структуру: например, письмо непременно должно начинаться с обращения, а заканчиваться приветами, добрыми пожеланиями и подписью.
В «Толковом словаре живого великорусского языка» Владимира Ивановича Даля даётся такое определение текста: «подлинник, подлинная буквальная речь писателя». А если не подлинник, а подделка? Или если это «речь» не писателя, а дворника, который в служебной записке сообщает начальнику ДЭЗа, что он не может убирать снег, так как у него сломалась лопата (черенок был гнилой)?
В другом, более позднем словаре — «Толковом словаре русского языка» Сергея Ивановича Ожегова, читаем, что текст — это «всякая записанная речь (литературное произведение, сочинение, документ, а также часть, отрывок из них)». Но если мы имеем дело не с письменным текстом, а с устным? Неужели речи Цицерона не были текстами?
Реплика же Фамусова из комедии А. С. Грибоедова «Уж коли зло пресечь/Забрать все книги бы, да сжечы скорее всё-таки именно отрывок из текста, а не текст.
Существуют и другие толкования понятия «текст». Оказывается, точно сформулировать определение текста довольно трудно. Подобное часто происходит с основными, ключевыми понятиями. Что такое слово? Что такое предложение? К этим вечным вопросам лингвистики можно добавить и наш: что такое текст?