Искусство стремится показать Мир таким, каким мы его видеть не привыкли Виктор Борисович Шкловский (1893—1984), замечательный русский писатель и литературовед, назвал это свойство искусства о стране ни ем. Художник показывает мир странным, заставляя нас посмотреть на пего со стороны Искусство слова остраняет прежде всего язык
Каждый владеющий тем или иным языком чувствует, что для данного языка естественно, а что — нет. Чтобы привлечь внимание, речь должна нарушить эту естественность и привычность. Для этого используют разные приёмы ритм, подбор звуков и рифма делают звучание необычным; редкие слова, необычные значения слов и неожиданные словосочетания, особый порядок слов и строение предложений тоже могут привлекать внимание Эти «странности» вспыхивают, как блестки, на фоне будничной речи. Необычные сочетания слов принято называть фигурами речи (отлат. figura — первоначально «поза»), а слова в иных, часто переносных значениях — тр 6 п ам и (от греч. «tropos» — «поворот», «оборот», «оборот речи»)
Одна из самых древних фигур — поет ор; его используют и в бытовой речи, чтобы привлечь внимание. «Никогда, никогда от тебя нет покоя!* — кричи г кто-то младшему братишке, вовсе не думая при этом о риторике. Русский поэт Владислав Фелицианович Ходасевич описывает, как к нему приходят стихи.
И музыка, музыка, музыка
Вплетается в пенье моё, И узкое, узкое, узкое
Пронзает меня лезвие...
Конечно, начальные строки не означают, что вплетается одна, другая, третья музыка — повтор указывает не на количесгво, а на важность. Ясно, что это не просто музыка (например, в соседней комнате заиграл рояль), — это что-то другое, может быть, вдохновение. Повтор не только усиливает значение слова, он его изменяет
Повтор начала строки (строфы, предложения) называется анафорой {or греч. «anaphora» — «вынесение вверх»):
Пляшет перед звёздами звезда, Пляшет колокольчиком вода, Пляшет шмель и в дудочку дудит, Пляшет перед скинией Давид.
А А Тарковский
Повтор последних слов называется эпйф ор о й (от грен, «epi» — «после» и «phoros» — «несущий»):
Зачем, златое время, летишь?
Как всадник, ногу в стремя, летишь?
М А. Кузмин
Конец фразы, стиха или строфы может быть подхвачен началом следующей — это стык: Я мечтою ловил уходящие тени, Уходящие тени погасавшего дня, Я на башню всходил, и дрожали ступени, И дрожали ступени под ногой у меня.
К Д. Бальмонт
Если же повтор окаймляет отрезок текста — такая фигура называется охватом.
Пью горечь вечеров, ночей и людных
сборищ, Рыдающей строфы сырую горечь пью.
Б. Л Пастернак
Разные формы повторов могут сплетаться в довольно сложные узоры, как, например, у Марины Цветаевой:
А может, лучшая победа Над временем и тяготеньем — Пройти, чтоб не оставить aicda, Пройти, чтоб не оставить тени
На стенах...
Может быть — отказом Взять? Вычеркнуться из зеркал? Так: Лермонтовым по Кавказу Прокрасться, не встревожив скап.
А может — лучшая потеха Перстом Себастиана Баха Органного не тронуть эха? Распасться, не оставив праха
На урну...
Может быть — обманом Взять? Выписаться из широт? Так. Временем как океаном Прокрасться, не встревожив вод..

Уникальная судьба древнегреческой культуры во многом определялась двумя обстоятельствами. Во-первых, Греция в отличие от стран Древнего Востока была не единым государством, а совокупностью небольших общин. Во-вторых, именно в таких общинах важные решения можно было принимать сообща. Так появилась греческая демократия, при которой высшая власть была в руках народного собрания. Судьи тоже были выборные, а не назначенные царём, и судили не в одиночку, а все вместе. Чтобы принять решение, его надо обсудить; чтобы оно было
таким, каким нужно, остальных надо убедить. И в какой-то момент 1реки обнаружили, что умение убедительно говорить — не дар богов, ему можно научиться. Появилась наука об ораторском искусстве — риторика (греч. «rhetorike»). «Поэтами рождаются, ораторами становятся» — так говорили древние.
Пользу ораторской науки скоро оценили и поэты, хотя они прекрасно знали, что поэзия к ней не сводится. До XVIII в. риторика оставалась обязательным предметом при изучении словесности. Только во времена романтизма главной ценностью стали считать искренность, а не правильность и сделали слово риторика ругательным. Но все названия словесных украшений, которые используют до сих пор, взяты из учебников и трактатов по риторике.
Риторика осталась не только в названиях. Писатели XIX и XX вв. отказались от многих риторических правил, которые казались незыблемыми, но не смогли отказаться от риторики вообще, ведь литература — всегда оформленное и неслучайное слово. Законами такого оформления и ведает риторика.

Когда говорящему удаётся сообщить не только информацию, но и чувства, когда важно не только что сказано, но и как это сказано — значит, он владеет искусством слова. В обычной речи слова прозрачны — так взгляд видит не оконное стекло, а то, что за ним. Художественная речь как витраж: мы любуемся именно ею.
Такая речь хорошо запоминается, потому что на ней сосредоточено внимание. Поэтому до распространения письменности, когда важную информацию можно было хранить лишь в памяти, её излагали именно такой, не совсем обычной речью. А что было особенно важным? Сведения о прошлом — то, что сейчас назвали бы мифами и историческими преданиями; они объясняли устройство мира, давали образцы правильного и неправильного поведения. Законы — чтобы разрешать споры между людьми: советы — на каждый день, т. е. пословицы; молитвы и заклинания, определявшие отношения людей с высшими силами. Изменишь заклинание — оно не подействует; заменишь одно слово в законе — его смысл станет другим. Поэтому веками люди вырабатывали для таких случаев особую речь: сжатую (чтобы легко было запоминать) и отличающуюся от обычной речи. Библия о ней говорит так: «Слова мудрых — как иглы и как вбитые гвозди...» (Еккл. 12.12). Постепенно складывались особые приёмы, делавшие речь выразительной, ими пользовались с глубокой древности все народы. Но изучать эти приёмы первыми стали греки, для чего у них были особые условия.

Собеседники бывают интересными и скучными Один по пустяковому поводу обронит фразу — и её хочется запомнить и повторить. Другой говорит о самых важных вещах — а слушать скучно. 11очему так происходит? Ведь главное назначение языка — передавать информацию Казалось бы, чем больше информации содержится в речи и чем информация важнее, тем больший интерес представляет речь.
Но вот в поезде вы с интересом слушаеге историю из жизни случайного попутчика. Чем она вас привлекает5 Информацией, которая в ней содержится? Да, информация в пей есть, но сама по себе она для вас совершенно бесполезна. Ваше любопытство ничуть не уменьшится, если история приукрашена или вовсе выдумана — хотя в этом случае её информационная ценность равна нулю. Чтобы история была интересной, рассказчик должен вызвать в вас тс чувст ва, на которые он рассчитывает- умилить, напугать, рассмешить Тогда главным содержа-i шем окажутся какие-то забавные свойства человеческой натуры, или мысли о том, как нелепо
и несправедливо устроен наш мир, или что-нибудь подобное.
И так бывает довольно часто. Когда вас поздравляют с днём рождения, то не сообщают ничего нового, поздравление удаётся, если вы верите, что этот человек в самом деле хорошо, искренне к вам относится. Когда вы выслу-шиваеге выговор за дурное поведение, в нём не содержится ни одной животрепещущей новости; выговор удачен, если вам стало стьщно. И когда лермонтовский полковник перед сражением, сверкнув очами, обратился к солдатам: «Ребята, не Москва ль за нами?», он не сообщил им ничего нового. Но если после его слов у них прибавилось решимости идти на смерть, он хорошо сказал.
Значит, не всё сводится к информации?

Несложно сформулировать, что такое плохая речь — она нарушает те или иные нормы. Хорошая речь поддаётся определению не всегда: зная, чего в ней быть не должно, гораздо труднее сказать, что для неё необходимо. Особенно это относится к речи талантливой, когда она приближается к художественному произведению. Как никакая наука не может доказать, что стихи Пушкина гениальны, так нельзя доказать, что один человек — прекрасный рассказчик, а шутки другого остроумны.
Однако чаще всего под хорошей речью мы подразумеваем просто речь правильную, богатую и гибкую. Здесь уже наука вступает в свои права: эти качества поддаются описанию. Правильная речь — это речь, которая соблюдает нормы литературного языка. Они описаны в грамматиках и словарях, с их помощью можно доказать правильность или неправильность слова или выражения. Богатая речь — это большой словарный запас и разнообразие синтаксиса; и то и другое вполне поддаётся точному учёту. Гибкость оценить значительно труднее: она предполагает, что человек умеет пользоваться языковыми средствами, употребляет их уместно. Уместность эту мы чувствуем, но определить и сформулировать её нелегко. Грамотность — элементарное, предварительное условие хорошей речи. Если человек творит звонит вместо звонит или благодаря его вместо благодаря ему — речь его нельзя считать хорошей. Казалось бы, какая разница! Всё равно понятно, о чём идёт речь. Однако это не так. Во-первых, понятно не всегда: синтаксические и грамматические ошибки часто порождают двусмысленности. Во-вторых, любая неправильность заставляет слушающего делать над собой усилие: понимать такую речь сложнее. Так же раздражает слишком быстрая или невнятная речь: невежливо заставлять собеседника напрягаться но пустякам.
Первое условие того, что человек умеет говорить, — стилистическая чуткость. Это значит: он говорит так, как следует в данной обстановке. Язык как одежда: человек в резиновых сапогах на концерте в филармонии одет плохо, но плохо одет и человек в костюме и при галстуке у костра на рыбалке
Второе условие. Чувство такта (а иногда и чувство самосохранения) требует принять в расчёт и собеседника (разговаривать с директором школы так же, как с одноклассником, небезопасно). Изысканные аристократические обороты уместны, если слушатель думает: «Это человек нашего круга» или «Видно, что юноша из хорошей семьи», и неуместны, если собеседник уштся: «И чего он выпендривается'».
Третье (и, пожалуй, главное) условие Чтобы хорошо говорить, нужно владеть речью, как скульптор — резцом или фехтовальщик — шпагой Анна Андреевна Ахматова говорила- «Воспитанный человек никого не обижает случайно Он обижает только намеренно». Это касается и слов, они могут быть двусмысленны, обидны, нелепы, но только умышленно и никогда случайно.
Владение речью предполагает прежде всего богатый словарный запас. Если человеку нечем выразить восхищение, кроме междометий или восклицания Ну даёт/ Круто/, его речь вряд ли найдет слушателей Человек с богатым словарным запасом ощущает разницу между близкими по значению словами и выражениями — разницу и смысловую, и стилистическую. Умение выдержать стиль необходимо, чтобы речь была точной и не резала ухо
Не менее важно и богатство интонаций. Опытный рассказчик, например, чувствует, когда нужно сделать эффектную паузу, а когда — понизить голос. Он умеет лёгким движением тона выделить чужую речь или произнести чеканную формулировку так, чтобы она врезалась в память.
Есть, конечно, вещи, которых делать нельзя. Верный признак дурной речи — привязчивые словечки, слова-паразиты вроде значит, ну, это самое. Они допустимы только как пародия, когда рассказчик говорит от лица косноязычного персонажа. Но пародия тоже должна быть уместной. Портят речь и шаблонные словосочетания (если они не обыгрываются специально): процесс духовного возрождения, люди в белых халатах, рост благосостояния.
Грубость речи — приём неумелых. Его используют лишь те, кто не умеет иначе убедить слушателя или уничтожить противника. «Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав» — это понимает любой слушающий.
Всегда плохо и нарушение чувства меры. Если человек всё время пытается острить или сыпать парадоксами, он выглядит навязчивым. Если он говорит слишком возвышенно, кажется неискренним. Если же просто говорит слишком много — быстро наскучит слушателям. «Ничего слишком» — это древнее правило касается и речи.
Хорошо, когда культуру речи вы усвоили в семье, — а если нег? Как исправить свою речь? Для
этого необходимо прислушаться к тому, как говорите вы сами и как говорят другие: легче всего учиться, подражая тому, кто говорит свободно и чисто. Другое средство — больше читать, особенно писателей-классиков: их язык, конечно, не во всём совпадает с современным, но по-прежнему во многом остаётся эталоном. Наконец, есть специальные книги, описывающие самые частые ошибки. Они подскажут, на что нужно обратить особое внимание.
Умение говорить ценилось во все века и у всех народов. Но только в Древней Греции, а затем в Древнем Риме убедительной речи стали учить (см. статью «Язык создаёт красоту»). Учили, конечно, главным образом публичному красноречию: риторов (ораторов) специально нанимали, чтобы подготовить речь в суде или в народном собрании. Но и обычной, бытовой речи тоже учили. Мы до сих пор называем греческим словом лаконизм (от греч. «lakonismos») умение говорить точно, кратко и выразительно. Так говорили воинственные спартанцы (Спарта находилась в Лаконике, области на юго-востоке Пелопоннесского полуострова): каждую фразу они строили как донесение или приказ.
Были эпохи, когда особенно ценилось умение рассказывать и вести разговор. Во Франции XVII—XVIII вв. и в России конца XVIII — начала XIX в. сложилась целая культура светской салонной беседы. Человек, в совершенстве овладевший этим искусством, мог занять положение в обществе, не обладая ни титулом, ни состоянием. Прославленных говорунов и острословов стремились заполучить в гости, их специально приходили послушать.
В те века родился афоризм: «С гиль — это весь человек». Времена изменились, но по-прежнему умению говорить придают большое значение. Владение хорошей речью остаётся важным не только для политика и адвоката, журналиста и учителя. Наше впечатление о человеке во многом зависит от его манеры говорить. А то, как мы говорим, определяет, будем ли мы услышаны и правильно поняты.

Разговорная фонетика живёт по своим особым законам. Например, по нормам книжной речи в безударном положении после мягких согласных произносят звук, близкий к [и]: д[и]ревъя (фонема <е>), }ц[и\жёлый (фонема <а>), черным-ч\Щуно (фонема <о>). Только фонема <у> даже в этой позиции остаётся сама собой: [т'у^бан Оказывается, разговорная речь и её не щадит. Строчка из стихов К. И. Чуковского «Федорино горе» читается так: «Сковородка на бегу/закричала угп[и]гу». В тетрадях школьников встречаются такие написания: челеапи (вместо челюсти), вы-черный или вычирный (вместо вычурный). Говорят: ч[и]довище, т\\\\пъпанчик, ощ[и]щение.
Группа гласных стягивается в один звук: [вапш'ё] — вообще, [къп'ират'йф] — кооператив. Согласные исчезают: [т'йэ] — тебе, [с'иэ] — себе, [в'йит] — видит, [д'еушкъ] — девушка, [хоит] — ходит. Группы согласных упрощаются, или один из них утрачивается: когда — [када], сколько — [скока], настолько — [настока], разве — [разъ]; или между ними вставляется гласный: [рубъл'] —рубль, [т'атър] — театр.
Из-за выпавших звуков слова меняют стоговой состав: он говорит — [он гът]; наверно — [наэрнъ], [нърнъ], [нэнъ]; конечно — [къэш], [къш]. Происходят и фонетические «слияния» слов, так как они теряют конечные слоги и звуки: Профес(сор) ста-а беспокоитг>ся (произносят професстал); Лош(ади) ишрахаются от него.
Господин Журден, герой комедии Жана Батиста Мольера «Мещанин во дворянстве», очень удивился, узнав, что он всю жизнь говорил прозой. Исследования разговорной речи показали, что на самом деле мы нередко говорим... почти стихами! Фонетический поток разговорной речи ритмически организован, например: Ты Тань помнишь? Ты-то помнишь? Ты [къш] (конечно) помнишь? Эти высказывания строятся, как хорей в стихе: ударный — безударный слог, ударный — безударный. А может быть и так Ну Таня спой! Конечно спой! А ты придёшь? Здесь другой ритм — ямб. Слова укладываются в нём по-другому.
Ритмичность часто достигается изменением порядка слов, использованием служебных частей речи (ты-то). В вводных словах варьируется слоговой состав слова: [канешнъ], [къшнъ], [къш] — конечно, а вместе с тем и произношение звуков. Всё это подчинено организации речевого ритма.

Как в разговорной речи образуются слова' Словосочетания из двух и более слов — сворачиваются в одно производное слово не сгущённое молоко, а сгущёнка; не канатно-кресвльная дорога, а канатка; не Институт мерзлотоведения (в городе Якутске), а Мерзлотка. Слова в разговорной речи короткие и часто многозначные Кто такой арбузник? И любитель арбузов, и торговец арбузами
Вот еще примеры, когда производящей основой служит не только слово, но и целое словосочетание. Сравните- мамин и тетикатин (от тёти Кати), татьянлъсаннин (от имени Татьяна Александровна, произнесённого по законам разговорной фонетики, усечённо, — Татъянлъсанна).
Заимствованные слова, аббревиатуры, междометия, включаясь в слово, преобразуются в основы в соответствии с законами русского словообразования: киношник, гаишник, хэбэшное платье, хиханьки да хаханьки, Я уже тьфу-тъфукал.
Разговорная речь — это чаще всего диалог. Поэтому словообразовательные отношения могут связывать реплики: Я их кремом намазала// — Надо и мне накремить//; Я люблю капусту// — Да уж/ ты у нас капустница//.
Особые формы могут служить для контакта собеседников. Уменьшительно-ласкательные суффиксы, присоединённые к словам разных частей речи, часто передают только отношение к участнику разговора. Сравните: Линьки? (ласково переспросили); Спатиньки пора! (нежно уговаривают ребёнка); Ничегошеньки не хочу// (эмоциональное усиление).

Как называют предметы, признаки, действия в разговорной речи? У неё и здесь особые правила. Чаще всего происходит замена словосочетания одним словом: Ты шариком не любишь? Не пишешь? (вместо шариковой ручкой); Сахар у вас есть? — Только песок// (вместо сахарный песок); Скажите/ а от головы только анальгин? (вместо от головной боли); Надя в этом году оканчивает/и поступает// (вместо оканчивает школу и поступает в институт). Словосочетание «стягивается» в слово, равное ему по значению в разговорной речи. Но есть и противоположная возможность. Лица и предметы называются расчленённо, не одним словом: Товар принимает/ сейчас в отпуске/ да?; Поставь из чего пить//; Дай чем вытереться//. В книжной речи такие обороты, конечно же, невозможны.
В разговорной речи часты метонимические обозначения: У тебя зелёный Чехов/ да?; В толстом Достоевском «Бесы» есть?: А Рязань (делегация из Рязани) в какой гостинице у вас?; А что в Доме кино? — Там итальянцы// (итальянские кинокартины); Дай мне понедельник/ а я тебе среду отдам// (театральные билеты на определённый день). Есть и метафоры (перенос значения по сходству): Он такой медведь//; Какая ты юла! Или-. Я совсем расклеилась//; Мы там два часа загорали/ ждали пока Иван Петрович освободится//
Ситуация общения может влиять на противопоставление слов. Мы говорим- Нет/ это нарядная очень/ а мне надо простую/ на кож -дый день//'(о блузке);Вот смотри/шёлковых платьев сколько хочешь/ а простых пи одного// Здесь нарядный, шёлковый — слова, выражающие конкретные признаки, — противопос-авлены слову простой. Всё значение этого :лова сводится к отрицанию конкретного признака. Такими «всезначащими» при противопоставлении могут быть в разговорной речи и слова прямой, нормальный, пустой.

Оказалось, что синтаксис разговорной речи совсем не похож на книжный. И эти отличия не ошибки, не нарушения норм; здесь действуют свои нормы, иные, чем в книжной речи.
Вам не мешает/ моя дочь играет? (подчёркнуто подлежащее);
Фамилия конечно/ смеются все// (сказуемое, сравните: смешная);
Посмотри там гриб растёт// (дополнение, сравните: на гриб);
А где мой кошелёк/ тут лежал? (определение).
Во всех этих случаях зависимая часть высказывания занимает синтаксическую позицию внутри главной. Нет грамматических показателей
связи между частями, сравните- Вам не мешает то, что моя дочь играет? к А где мой кошелёк, который тут лежал? В книжной речи они обязательны. Значит, в разговорной речи существует особая система синтаксических связей.
Только в синтаксисе разговорной речи встречаются двойные падежи существительного и двойные формы глагола. Мы слышим от продавца в магазине: А какой цвет Вам сеточку? (хотя возможно: Вам сеточку какого цвета?) Можно сказать не только.- Килограмм сыру сколько стоит?, но и- Он сколько стоит килограмм?, т. е. употребить две одинаковые падежные формы. В сказуемом возможны двойные глаголы: Я сижу роюсь в книгах//; Он бегал ворчал//; Как же так можно жить всё терять?
По особым правилам употребляют в разговорной речи именительный падеж существительного и инфинитив глагола. Вы за сапогами? — Сапоги отдельная очередь// и Каждый день бегать только надоедать// (именительный падеж и инфинитив одновременно в подлежащем и сказуемом). Я наверное кофе буду пить// — Кофе/ надо банку новую открывать// и Очень хочется погулять// — Ну гулять/погода прекрасная// (именительный падеж и инфинитив вынесены в отдельный сегмент). Нет Сологуб/ это другой вечер// и Поколоть орехи/ он уж это любит// (и именительный падеж, и инфинитив интонационно выделены и замещаются местоимением это). Сами разберутся/ взрослые дети//'(в значении 'так как') и Он на кухне отбивал котлеты/ жа-рить//(в значении 'чтобы': именительный падеж причины и инфинитив цели примыкают к предложению).
Из этих примеров видно, что в разговорной речи много позиций (здесь названы не все), в которых даётся обозначение предмета или действия именем или глаголом, но не указывается их грамматическая связь с другими словами. В таких случаях и употребляют именительный падеж и инфинитив. А Павловск с какого вокзала? — Павловск Витебский//; А из чего она сделана? — Искусственный мех// — в этих диалогах именительный падеж замещает позиции других падежей
Итак, противопоставление именительного падежа всем другим имеет в разговорной речи особый характер, так как именительный падеж в определённых условиях можно использовать вместо других падежей.
Инфинитив в разговорной речи может занимать позиции, свойственные существительному. Он может быть подлежащим: Мне поспать помогает// А где сушить? (грибы, которые предстоит сушить); дополнением: Щася прита-и{у пообедать// или определением: Это полотенце вытираться//.
Разговорная речь резко отличается от книжной правилами расположения слов и частей предложения. Часто наиболее важное по смыслу слово ставится в начало высказывания и поэтому оказывается отделено от тех слов, с которыми оно связано синтаксически: Вода я чувствую что тёплая//; Ольга Павловна я думаю что уехала//. Бывает, что члены главного и придаточного предложений переплетены друг' с другом: Ты доктор видел когда приезжал?; Тебе собака нравится когда в даме? Союз может находиться в конце придаточного предложения: Все устали// было жарко потому что// или в середине- Всеустсти жарко потому что было//
Слова одного словосочетания в разговорной речи могут быть разделены другими словами. Курицу на большую положи тарелку — определение отделено от существительного глаголом так же, как и во фразе Надо сегодня молока купить топлёного.

Главная черта публицистического стиля — эмоционально-оценочные выражения с большим или меньшим эмоциональным зарядом. В зависимости от положительной или отрицательной оценки того, о чём идёт речь, публицист может использовать наименования партизаны или бандиты; собрание или сборище; соглашение, договор или сговор, сделка. Можно написать: Опытный политик заключил соглашение с руководителями партизанских отрядов. Но при отрицательной оценке соглашения то же самое событие опишут по-другому — например.
так: Матёрый политикан вступил в сговор с главарями бандитских шаек.
Обилие эмоционально-оценочных выражений в произведениях публицистического стиля прямо связано с его основной функцией — воздействием на адресата. Авторы статей, очерков и репортажей не просто информируют читателя, но и пытаются внушить ему ту или иную оценку описываемых событий.
Язык обеспечивает нам все необходимые средства для общения в любой ситуации, языковые особенности функционального стиля также соответствуют его назначению. И богатство языка нужно уметь использовать, хотя это потребует специальных знаний и усилий. Как отмечал А. С. Пушкин, «писать единственно языком разговорным — значит не знать языка».