В течение веков постепенно менялся грамматический строй русского языка Другими стали склонение и спряжение слов, изменились значения некоторых старых форм (например, множественного числа), слова из одного класса перешли в другой (например, причастия на -л), появились новые грамматические классы (деепричастие), новая часть речи (числительное), изменились и синтаксические связи.
Что же заставляет грамматику языка меняться' Прежде всего морфология явно стремится к упрощению- сокращается число типов склонения существительных, в разных именах формы множественного числа стремятся объединиться, упрощается система времен глагола Важную роль в языковых изменениях играет закон грамматической аналогии (благодаря ему, например, объединялись существительные разных типов склонения и формировалось числительное как особая часть речи)
Ещё одна причина — стремление языка выработать или усилить грамматические средства для более точного и четкого выражения мыслей (поэтому, например, многие беспредложные конструкции заменились сочетаниями с предлогом).
Все уровни языка развиваются взаимосвязанно: некоторые морфологические явления могут возникать под влиянием фонетических изменений (после того как исчезли редуцированные гласные, появились нулевые окончания), морфология взаимодействует с синтаксисом (вспомните, например, развитие категории одушевлённости или утрату краткими прилагательными склонения)
На многих примерах мы видели, какие следы оставил язык прошлых эпох. Они — в исключениях из правил, которые действуют в современном русском языке, в особенностях диалектов, в текстах литературных произведений, в речевых ошибках людей Оглядываясь назад, мы не только совершаем увлекательное путешествие в прошлое языка, но и постигаем многое в языке своей эпохи.

В современном русском языке составное именное сказуемое образуется при помощи глагола-связки быть: Праздник был весёлым. В формах настоящего времени связку опускают', она становится нулевой: Праздник весёлый. В древнерусском языке в роли связки в именном сказуемом выступал глагол быти. Но особенность древнерусской связки заключалась в том, что она употреблялась не только в будущем или прошедшем, но и в настоящем времени. В примере из «Слова о полку Игореве»: «оба есв'к Святъсла-вличя» составное сказуемое — есв'к Святъслав-личя; есв'к — связка в настоящем времени. В переводе связка опущена, сказуемое — Святославичи и нулевая связка. Древнерусское — кто будешь виноватъ, современное — будет виноват; древнерусское — ты имъ будешь началъникъ, современное — будешь начальником. Связка сохраняется. Предложению ты ecu ста-р'кишии братъ в современном русском соответствует ты старший брат. Связка утратилась. Нулевая связка была возможна, по-видимому, и в древнерусском языке (такие случаи в памятниках есть). Со временем именно этот редкий вариант стал основным.
С именным сказуемым связано ещё одно историческое изменение. В современном русском языке — будешь начальником. В древнерусском — будешь началъникъ. Неизменной остаётся связка, но зато изменяется именная часть-вместо формы именительного падежа в ней появляется форма творительного падежа.
Старый именительный падеж в именном сказуемом нередко можно встретить в художественных произведениях XIX в. Например: «В то время был еицг жених её супЦууг» (А. С. Пушкин); «Терпи казак — атаман будешь» (Н. В. Гоголь); «Он решил, что женитьба на Элен была бы несчастье» (Л. Толстой). Современный человек сказал бы: был женихом, атаманом будешь, была бы несчастьем.
В древнерусском языке по сравнению с современным было значительно больше всевозможных беспредложных конструкций, т. е. доколь-i го часто употребляли разные падежные формы с разными значениями без предлога, Примеры из памятников: «отбися ихь» (современное — отбился от них); «къто Всеволод)' приятель бо-яръ» (кто из бояр...); «Игорь же дошедъ Дуная созва дружину» (дойдя до Дутая); «посла Святослава Чернигову» (к Чернигову); «азъ оутро по-слю по вы» (наутро на утро).
Формы местного падежа в значении места и времени тоже могли употребляться без предлогов: «оженися Мъстиспавъ кыев'к» (в Киеве); «пре-ставися князь пльсков'к» (в Пскове); «исц'кп'к отрежь томъ чаек» (в том часу). Позже местный i гадеж стал невозможен без предлога, потому и стал называться предложным (впервые так его назвал М. В. Ломоносов).
Предложные конструкции стали распространяться не случайно: предлоги помогают падежным формам более чётко выражать разные значения словосочетаний. Старые беспредложные конструкции также оставили следы в русском языке. Ещё в художественных произведениях XIX столетия встречаются сочетания глагола бежать с беспредложным родительным: «Её постели сон бежит» (А. С. Пушкин); «О ты, кого я с ужасом бежал» (Н. А Некрасов); «Беги меня, дитя моё» (II. Г. Чернышевский).

Древнерусский глагол значительно отличался от современного. За тысячу лет в нём произошло много изменений. Очень сильно изменилась система прошедших времён. 'Гот, кто изучает в школе английский, или немецкий, или французский язык, знает, как непросто бывает справиться со множеством глагольных времён. Система времён древнерусского глагола тоже была сложной.
У древнерусского глагола было четыре прошедших времени. Они различались не только по форме, по и по значению.
А 6р и с in (от греч. «aoristos») близок по значению к нашему совершенному виду, а им п ер-фект (отлат. imperfectum — «незавершённое») — к несовершенному. Сравните текст из «Слова о полку Игореве» с переводом. Аористы занесе, вьступи и по'Ьха переводятся как занесла, вступил и поехал (все эти глаголы совершенного вида), а форма имперфекта заступа-ше — глаголом несовершенного вида заступало. Если в летописи написано «Игорь иде вь дань», это означает «Игорь пошёл за данью». Если бы летописец хотел описать, как он шёл, то употребил бы тот же глагол, но в форме имперфекта: «Игорь идяше». Аорист и имперфект очень рано утратились в живом древнерусском языке. В книжно-письменном языке эти формы ещё долго употреблялись, по с ошибками, которые говорят о том, что авторы в своей речи их не использовали.
Утратился и плюсквамперфект (от лат. plnsquamperfectum) - сложное время, которое называют иногда д а в и о пр о ш е д ш им. Оно обозначает действие, происходившее раньше другого действия, которое тоже было в прошлом, т. е до момента речи. Например, в предложении «..приведогиа разбойники их же б*кша яли въ сел'к» две формы прошедшего времени: аорист приведогиа (привели) и плюсквамперфект б'кма яли (взяли до того, как привели)
Итак, три времени утратились. А судьба четвёртого времени — перфекта (err лат. perfec-tus — «совершенный») — оказалась необычной. Перфект был сложным временем. Он состоял из двух слов: вспомогательного глагола быти в формах настоящего времени и причастия прошедшего времени с суффиксом -л- (его так и называют: «причастие на -л») спрягаемого глагола. Вспомогательный глагол имел формы лица и числа: 1-е лицо — есмъ, 2-е лицо — ecu, 3-е лицо — есть; множественное число: 1-е лицо - есмъ, 2-е лицо — еапе, 3-е лицо — суть, а причастие на -л изменялось по родам и числам. Например, перфект глагола од&пи в 1-м лице единственного числа — есмъ од'кпъ (а, -о); в 1-м лице множественного числа — есмъ од*кгш (-ы, -а).
Примеры перфекта из древних текстов- «добро д'кло сътворилъ ecu; яко же отьци суть уставили и заповедали» Значение перфекта было таким- деисгвие в прошлом + его результат в настоящем. В «Повести временных лет» древляне спрашивают Игоря (это другой князь Игорь, не тот, что в «Слове...»), в третий раз пришедшего за данью-, «по што идеши ып*ктъ по-ималъ ecu всю дань и не послуша ихъ Игорь». («Зачем опять идёшь? Забрал уже всю дань. И не послушал их Игорь»). Здесь две глагольные формы прошедшего времени с разным значением. Если аорист послуша выражает действие в прошлом без указания на его результат в настоящем, то в форме поималъ ecu важно не столько то, что в прошлом было произведено действие, сколько то, что оно имело последствия в настоящий момент. Речь древлян можно было бы перевести и так: «Зачем ты опять идешь? Ведь вся дань у тебя» (потому что ты её взял раньше).
Что же дальше произошло с перфектом? Утратился вспомогательный глагол, а причастие на -л остаётся. Это и есть наше прошедшее время- одел, знал, нёс, помог (в последних формах суффикс нулевой, так как звук [л] в сочетании с согласным на конце слова утратился). Без вспомогательного глагола оно утратило узкое перфектное значение. Его суффикс выражает только отнесённость действия к прошлому.
История прошедших времён помогает понять особенность современного прошедшего времени, отличающую его от других времён: будучи по происхождению причастием, оно, естественно, не может изменяться по лицам, но зато изменяется по родам. В современном русском языке есть два суффикса повелительного наклонения: -и {неси — несите, говори — говорите и т. д.) и нулевой суффикс (читай — читайте, дерзай — дерзайте и т. п.). В древнерусском языке нулевого суффикса не было, он возник исторически, когда в формах повелительного наклонения в положении после ударения стал утрачиваться звук [и]. Было: чита[щ], скдлаЦи], би\ул\, стало: чита\у], седлаЦ], бе[)\. Под ударением [и] сохранился. В русских говорах суффикс -и иногда сохранялся также в заударном положении. В таких говорах и сейчас можно услышать встани, сяди. Правда, и в литературном языке есть вынеси, вывези, вывали, но подобные формы существуют по аналогии с формами производящих глаголов (неси, вези, ват), где суффикс сохранился, так как был иод ударением.
Подобное явление наблюдается и в неопределённой форме (инфинитиве). В современном русском языке на конце инфинитива в одних формах есть [и], а в других нет. Здесь проявляется разная историческая судьба звука [и], который был обязателен на конце инфинитива: под ударением он сохранился, а в заударном положении утратился. Поэтому в современном языке нести, плести (из нести, плести), но спать, беречь (из съпати, берёчи). Правда, в диалектных или просторечных формах может быть иначе: «Так дом мой, как он есть,/'Велю машинами к реке я перевесть*; «Беда, коль пироги начнёт печи сапожник,/А сапоги тачать пирожник» (из басен И. А. Крылова).

В древнерусском языке личных местоимений было немного, даже меньше, чем сейчас: язь или я (это варианты местоимения 1-го лица) и ты (2-е лицо). В древних памятниках нередко встречается азъ. Это тоже местоимение 1-го лица, но не древнерусское, а старославянское. К личным местоимениям примыкало и возврат ное себе: у пего были такие же грамматические особегп гости, как у местоимений язъ и ты. Одна из этих особенностей сыграла большую роль в истории... глагола. Речь идёт об особых вариантах форм в дательном и винительном падежах. Например, в дательном падеже единственного числа: мъи'к и ми, гпоб'к и ти, соб'к и си, в винительном падеже:мене имя, тебе и тя, себе и ся. Варианты ми, ти, мя, тя позже утратились, а вот ся и си слились с глаголами и превратились в возвратный аффикс: литературные — испугался, боялся; диалектные — испу-галси, боялси. В прошлом это сочетание глагольной формы и возвратного местоимения. Особый вопрос истории личных местоимений — местоимение 3-го лица. Специального местоимения 3-го лица в древнерусском языке не было. В современном русском языке это слово он. не похожее па другие личные местоимения. Оно изменяется по родам, окончания при склонении у него такие же, как у неличных местоимений (сравните: его и моего, ей имоей, ими и моими...). Эти особенности выдают его происхождение: в древнерусском языке это местоимение было указательным со значением 'тот' (при указании на далекий предмет). В таком же значении выступало ещё одно указательное местоимение — и (буква и обозначает здесь сочетание <)ь>, где <ь> —- окончание, a <j> — основа). С этими местоимениями связана интересная история. В двух совершенно одинаковых местоимениях не было надобности. Обычно в таких случаях либо два синонима начинают чем-то различаться (страна и сторона), либо одно слово вытесняет другое (так слово аэроплан было вытеснено синонимичным самолёт).

В древнерусском языке, как и в современном, были полные и краткие прилагательные. Однако краткие прилагательные могли не только находиться в составе сказуемого, как сейчас, но и выполнять роль определения. Полные первоначально были только определениями. Например, в приведённом тексте из «Слова...» полные прилагательные в роли определения: поля широкая, а&тъ светлый, б{тъзыи комони, по чистому полю; краткое прилагательное в той же функции: въ златъ стрежень, мила брата; краткое i ipmia-гателыюе в именном сказуемом:мои ти готови.
Кроме того, прилагательные обеих групп изменялись по родам, числам и падежам, но по-разному: краткие имели те же окончания, что и существительные, а у полных была своя особая система окончаний, очень похожая на современную.
На протяжении веков произошло немало изменений. Краткие прилагательные целиком уступили роль определения полным и сохранились только как часть именного сказуемого. В результате они утратили склонение. Пока краткие прилагательные были определениями, они согласовывались с существительными и должны были вместе с ними меняться, т. е. склоняться. Но в роли сказуемого краткие прилагательные зависят только от подлежащего. А подлежащее всегда выражается формой именительного падежа. Склонение кратким прилагательным уже не нужно, они застывают в старой форме именительного падежа.
Старое склонение кратких прилагательных оставило в русском языке следы, хорошо заметные в современных притяжательных прилагательных. Некоторые из них не похожи на формы других прилагательных: мамин, мамина, мамину, мамины -- здесь окончания такие же, как у существительных. Причина в том, что притяжательные прилагательные входили когда-то в группу кратких прилагательных и склонялись, как существительные. Однако их судьба оказалась особой: в отличие от других кратких прилагательных, они сохранились в роли определений, поэтому не утратили способности склоняться и в большинстве форм (но не во всех!) уподобились полным прилагательным. Вот и получилось у притяжательных прилагательных такое «смешанное» склонение: мамин (как брат), маминого (как доброго), мамину (как сестру), маминой (как доброй), мамины (как столы, сестры), маминых (как добрых).
Старые краткие прилагательные в роли определений можно найти и в некоторых современных устойчивых выражениях (средь бела дня, на босу ногу), и в фольклорных постоянных эпитетах, которые используют поэты: «Князь у синя моря ходит,/С синя моря глаз не сводит» (А. С. Пушкин): «Я молюсь на алы зори...» (С. А. Есенин).
Как видно из таблицы, древнерусские при-ла1ательные различались по роду не только в единственном числе, но и во множественном В примерах из «Слова о полку Игореве» форма широкая — среднего рода, потому что согласуется с поля; форма готовы — мужского рода, так как речь идет о конях. Но в современном русском языке во множествен! юм числе прилагательные рода не имеют Вместо трёх родовых форм во множественном числе установилась одна. Теперь уже и дома, и избы, и здания — одинаково новые или новы. Нет противопоставления разных родовых форм — значит, пет и самого признака рода. 11обеждала, вытесняя другие формы, как правило, старая форма женского рода.
Прилагательные утратили род во множественном числе из-за той же тенденции к упрощению, которая объединяла во множественном числе существительные разных типов склонения.

В древнерусском языке все существительные, как и сейчас, относились к одному из трёх родов — мужскому, женскому или среднему. Подавляющее большинство существительных было того же рода, как и в современном русском языке; большинство — но не все. Например, названия детёнышей теля, ягня, котя,робя и т. п. бьши существительными среднего рода. Это уже потом они преобразились при помощи суффикса -онок: старые названия заменились словами телёнок, ягнёнок, котёнок, ребёнок, и у них
изменился род. Единственное слово из этой группы, сохранившее своё древнее грамматическое оформление и средний род, — это дитя, но в прямом значении оно сейчас употребляется редко: его вытеснило слово ребёнок.
Отличался от современного и признак числа в древнерусском языке. У существительных (как и у слов других изменяемых частей речи) было не два числа, как в наши дни, а три: кроме единственного и лтожественного было ещё двойственное число. В предложении из «Слова о полку Игореве» «...оба ecei Святъславличяо даже без слова оба читателям всё равно было понятно, что речь идёт о двух сыновьях Святослава: об этом говорят окончания -вчби -я. Если бы говорилось, допустим, о трёх лицах, автор использовал бы множественное число: есмъ Святославличи.
11озже двойственное число утратилось, вместо него стали употреблять множественное число. Таким образом, изменилось значение множественного числа: раньше оно означало 'больше двух', теперь стало означать 'больше, чем один'.
Однако не все древние формы двойственного числа утратились. У существительного рукавъ сохранилась форма именно двойственного числа, а не множественного. Ещё подобные примеры: бока, берега, колени, очи и т. п. Все эти слова обозначают парные предметы, которых обычно бывает по два, поэтому устойчивыми оказались старые формы двойственного числа. Конечно, в современном русском языке это уже формы множественного числа: теперь они означают 'не один', 'не одно'.
Двойственное число оставило ещё один след в языке: мы постоянно пользуемся сочетаниями типа два человека, четыре стола, не задумываясь над их нелогичностью. Действительно, речь идёт явно не об одном предмете, и существительное должно стоять во множественном числе; сравните: пять (десять, сто) столов. В древнерусском языке в подобных сочетаниях противоречия не было. В сочетаниях типа дъва стопа существительное стояло в именительном падеже двойственного числа. Ко1да двойственное число утратилось, в сочетаниях типа два стола сохранившаяся форма стола переосмыслилась. для нас это родительный падеж единственного числа. Изменился и вид связи, вместо согласования в падеже (дъва стопа) числительное стало управлять существительным в родительном падеже единственного числа (два стола).
Постепенно такое же управление установилось во всех сочетаниях существительных с числительными два, три, четыре. Например, существительные в именительном падеже двойственного числа дъв'к изб'к (centy или существительные в именительном падеже множественного числа три избы (сёла) сменились существительными в родительном падеже единственного числа: две избы, два села, три избы (села)
Как видно, i рамматические изменения очень сложны, они могут происходить под влиянием разных причин и различных законов. В истории сочетаний существительных с числительными действовали сразу два фактора: утрата двойственного числа и закон аналогии (по аналогии с одними сочетаниями тот же вид связи возникал в других).
В тексте «Слова...» Всеволод, обращаясь к Игорю, говорит' «Одинъ брать... ты, Игорю... скдлаи, брате... комони». Здесь два обращения — Игорю и брате, и выражены они особой формой, которая называется звательной Позже она утратилась, и при обращении стала употребляться только форма именительного падежа Однако некоторые старые формы сохранились, изменив своё значение. Восклицая' О боже! (или О господи!), мы обычно ни к кому не обращаемся. В подобных случаях более и господи — просто междометия Но по происхождению это звательные формы. Например, в приписке к Остромирову Евангелию: «слава теб'Ь господи царю небесъныи» — господи (как и царю) — звательная форма. Её употребляли в позднее время для стилизации: «Приплыла к нему рыбка и спросила: „Чего тебе ?надобно, старче?"» (А. С. Пушкин). Того же происхождения и форма отче. Современный русский язык различает одушевлённые и неодушевлённые существительные. Дело совсем не в том, что одни обозначают живые существа, а другие нет. Разница грамматическая: у существительных разных групп в винительном падеже разные окончания (подробнее об этом см. статью «Имя существительное»). В древнерусском языке такого противопоставления не было. Сравните в тексте «Слова о полку Игореве»: «...не буря соколы занесе. скдлаи... свои... комони»
(современные формы соколов, своих коней). Формы именительного и винительного падежей совпадали, а значит, в некоторых предложениях не различались формы подлежащего и прямого дополнения. Кънязь любить брать. Где здесь подлежащее, а где дополнение? Кънязь — это форма и именительного падежа, и винительного, братъ —- тоже. Так кто кого любит? В древнерусском предложении был свободный порядок слов (ещё более свободный, чем в современном языке). Поэтому предложения Кънязь любить братъ и Братъ любить кънязь могли значить одно и то же.
Чтобы отличить в подобных предложениях субъект действия от объекта, язык и стремится устранить совпадение форм именительного и винительного падежей. Винительный падеж принял окончание родительного падежа. Теперь уже сами формы существительных показывают, где подлежащее, а где дополнение. И ясно, кто кого любит: Кънязь любить брата (подлежащее кънязь); Кънязя любить братъ (подлежащее братъ).
Признак одушевлённости/неодушевлённости формировался в русском языке длительное время — в течение нескольких веков. Начавшись у существительных, обозначавших людей, процесс постепенно охватил и названия животных (они, как и люди, могут быть субъектами активного действия, а не только его объектами). И когда мы говорим идти в гости, постричься в монахи или даже баллотироваться в депутаты, то как бы возвращаемся в прошлое языка, когда ещё не до конца сформировалась одушевлённость/неодушевлённость. В этих сочетаниях по общему закону современного русского языка существительным следовало бы иметь форму винительного падежа: гостей, монахов, депутатов. Но вместо этого мы употребляем формы, обычные для именительного падежа, который, однако, не может сочетаться с предлогом! Даже новое слово депутат «помнит» о древнерусской форме винительного падежа.
След старой формы винительного падежа есть и в наречии замуж:, которое образовалось из сочетания замужь (существительное в винительном падеже). Аналогичная форма и в народной загадке: «Кто таков? Сел на конь и поехал в огоны (это горшок на ухвате), и в команде из «Сказки о золотом пегушке» А. С. Пушкина: «..Люди, на конь! Эй, живее!».
Существительные в древнерусском языке, как и сейчас, склонялись, т. е. изменялись по падежам. Падежи мы называем так же, как в современном русском языке; есть лишь одно исключение: последний падеж — местный (одно из его значений — место действия), а не предложный, потому что в те времена он мог употребляться и без предлога. Таким образом, типов склонения тогда было больше, чем сегодня. Постепенно склонение существительных одного рода, имевших одинаковые окончания в именительном падеже единственного числа, начинало сближаться.
У некоторых существительных были две основы: одна — в именительном падеже единственного числа, другая — во всех остальных падежных и числовых формах. В основе косвенных падежей добавлялось так называемое наращение: -ен- (камеи-) или -ее- (словес-) и т. д. Постепенно эти наращения по аналогии с косвенными падежами могли проникать и в начальную форму комы (родительный падеж — каме-не) и цьркы (родительный падеж — църкъве) исчезают, зато появляется камень, церковь или церкви (в разных диалектах с разными окончаниями). Основа выравнивается: опять действует закон грамматической аналогии.
Такое выравнивание отражено в «Слове о полку Игореве»: в древнерусском языке было слово стремя (именительный и винительный падежи), но в «Слове...» стремень — это более поздняя форма, результат выравнивания основы. Кстати, здесь изменился и род, поскольку другим стал облик слова- окончание у него теперь нулевое — значит, род мужской.
Судьба наращений сложилась по-разному. В формах неба — небу, слова — слову, чуда — чуду и т. д. окончания новые, и наращений уже нет. Однако они не исчезли бесследно, сохранившись в других формах существительных современного русского языка: небеса, чудеса, спо-веса, телеса, в производных прилагательных небесный, словесный, чудесный, телесный. А в
склонении слов мать и дочь, а также слов на -мя старые наращения остались во всех формах: матери, дочери, имени, стремени и т. д.
Вспомним теперь особенность названий детёнышей: единственное и множественное число у них различается не только окончаниями, но и суффиксами (телёнок — телята, ягнёнок — ягнята). История объясняет нам, что -ят— старое наращение, сохранившееся только во множественном числе, а в единственном эти слова получили новый суффикс. Так старый тип склонения, уходя в небытие, оставляет о себе память в языке!
Перестроившись, система древнерусского склонения значительно упростилась. Типов склонения стало меньше. Существительные распределились по ним более логично: общность рода и окончания в начальной форме определяет одинаковое склонение.
Разумеется, в этом сложном процессе не всё проходило гладко и прямолинейно. И «зарубки» в языке образовались довольно ощутимые. Вот примеры. Слово путь в литературном языке — белая ворона. Ему следовало бы относиться ко 2-му склонению: ведь оно по роду и начальной форме аналогично словам типа конь. Между тем в большинстве форм это слово имеет окончания 3-го типа склонения: в родительном, дательном и предложном падежах пути. В древнерусском языке всё было в порядке: слово путь склонялось по типу, к которому принадлежали слова и мужского, и женского родов (например, гость и кость). Затем существительные мужского рода стали склоняться по типу конь. А слово путь продолжало склоняться по-старому, оказавшись таким образом в компании слов женского рода, сохраняя тем не менее свою «мужскую» сущность в творительном падеже- путём (путъмь), но костью, мышью и т. д.

В древнерусском языке для обозначения более чем одного предмета каждое существительное имело две разные формы. Одни существительные чаше упо-треблялись в одной форме, другие — в другой. В дальнейшем в качестве формы множественного числа для каждого существительного, как правило, утвердилась одна из этих двух форм. В большинстве случаев сохранилась та форма, в которой существительное употреблялось чаше. Ниже приводятся некоторые существительные современного русского языка, форма множественного числа которых восходит к «победившей» древней форме.
Существительные на -а/-я: рога, копыта, бока, лица, чала, глаза, берега, поля моря, рукава.
Существительные на -ы/-и: столы, сосали, кони, языки, волосы, плечи, ногти, уши, очи, колени, овраги.
1.  Для приведённых выше слов определите, какими особенностями существительного объясняется его попадание в первую или вторую группы.
2.  Каково было различие в значениях двух упомянутых форм древнерусского существительного?

В 1901 — 1902 it Московское и Казанское педагогические общесгва предложили свои проекты реформы орфографии. В 1904 г была создана Орсрофафическая комиссия при Академии наук. Председателем её стал Филипп Федорович Фортунатов (1848—1914). Все члены комиссии были согласны, что орфография должна строиться на каком-то одном принципе. Вопрос был лишь в том, на каком именно. Так, некоторые придерживались фонетического принципа, другие, в том числе и Ф Ф. Фортунатов, — люрфологического,трстьи — традиционного. Постепенно становилось всё больше сторонников морфологического принципа (позднее на его основе возник современный фон ем а т и чески и принцип: букна передаёт звуковую единицу языка — фонему).
Решался вопрос и о том, как упростить графику. Например, Ф. Ф, Фортунатов предлагал отказаться от буквы ъ и использовать ъ в том числе и как разделительный знак За каждую букву — «кандидата» на исключение — голосовали. Все единогласно проголосовали за то, что одной из букв и или г надо пожертвовать. Договориться, какой именно, так и не удалось. Было решено избавиться от "6 («ять») и от .л («фита»). Предлагалось отказаться от написания ь после шипящих (писать ноч, мыш), а также упорядочить написание о/е после шипящих (писать о под ударением, а е в безударной позиции: жостко, но жестка); в написании окончаний прилагательных передавать их фонемный состав {доброй молодец, синей кафтан, т. е. писать после твёрдых согласных -ой, а после мягких —ей, как в слове молодой).

В 1755 г. вышла в свет «Российская грамматика» Михаила Васильевича Ломоносова (1711 — 1765). Формулируя принципы правописания в разделе «Наставление.. о чтении и правописании российском», учёный утверждал, что орфография должна, во-первых, служить «к удобному чтению каждому знающему российской грамматике», во-вторых, не отходить далеко «от главных российских диалектов, которые суть три: московский, северный, украинский»; в-третьих, не отклоняться сильно «от чистого выговору»; к-четвёртых, не закрывать «следы произвождения и сложения речений» Последнее требование расходилось с мнением В. К. Тредиаковского, который рассуждал так «Что мне нужды, что произведения корень виден не будет?» — и предлагал писать сладость, но слаткий.
М. В. Ломоносов считал, что передавать словообразовательные связи необходимо, поскольку это делает чтение более удобным. Заботой об удобстве объясняет Ломоносов в своей грамматике необходимость буквы "6. «Ибо ежели без буквы "ft начать писать, а особливо печатать, то 1) всем тем, которые разделять е от "6 умеют, не только покажется странно, но и в чтение препятствовать станет; 2) малороссиянам, которые е от "ft явственно различают, будет против свойства природного их наречия; 3) уничтожится различие речений разного знаменования, а сходного произношения, например лечу (ле-гггкть) огл'кчу (л'кчтпь)...». Таким образом, впервые вводится важный принцип  написание не должно ущемлять чьих-нибудь интересов (например, представителей разных диалектов), а кроме того, должно выполнять дифференцирующую (различающую) роль
Ученый недоумевал, зачем нужна буква ъ в конце слов' В 1781 г по инициативе директора Академии наук Домашнева один отдел «Академических известий» был напечатан без ъ в конце слов Однако, несмотря на этот выпад, буква ъ преспокойно вошла в XIX в и сохранилась в конце слов вплоть до 1917 г

Задача орфографии — нормализовать использование букв гражданского алфавита. Её появление связано с именами Василия Евдокимовича Адодурова (1709—1780), составившего в 1738—1740 гг. первую полную грамматику русского (а не славянского, как это было раньше) языка, и Василия Кирилловича Тредиаковского (1703—1768), автора книга «Разговор между чужестранным человеком и российским об орто-графии...» (1748 г.).
Оба автора впервые в России провозгласили фонетический принцип орфографии, Вот что писал В. Е, Адодуров в своей грамматике: «...для правильного изображения слов и речей надлежало бы иметь то, что столько особливых знаков (т. е. букв. — Здесь и далее прим. ред.), сколько есть в котором языке особливых голосов или звонов (т, е. звуков)». Поэтому он критиковал письмо, в котором «некоторыя гласы двумя или тремя знаками изъявляются».
Соотношение между звучащей и письменной речью представлялось следующим: один звук — одна буква. Поэтому учёные предлагали исключить буквы з, и, г&> («земля», «иже», «фита») заменив их соответственно буквами % i, ф(«зело», <и десятеричное», «ферт»). Выбор в пользу той или иной буквы определялся их близостью к латинскому алфавиту, который воспринимался как образец. Новая норма вырабатывалась в борьбе со старой, ориентированной на греческий алфавит.
В. К Тредиаковский и В Е. Адодуров протес-ювали против старого правила, обязывавшего передавать заимствованные из греческою языка слова, используя греческие буквы. «Как? — негодовал Тредиаковский. — Ежели кто россиянин захочет прямо по российски писать, тому необходимо должно знать все в свеге языки..?» Если в соответствии с греческим [th] в заимствованных словах произносится [т], то и писать нужно не «фиту», а букву т: тема, математика (а не &ема, математика).
Обратили внимание также на сочетание звуков [jo], его предложили передавать двойным знаком (диграфом) to. В 1797 г Николай Михайлович Карамзин (1766—1826) предложил передавать этот звуковой комплекс изобретённой им буквой ё, которая осталась в русской графике, хотя и стала со временем необязательной
Что касается ъиъ, то Адодуров их вывел из круга букв, поскольку за ними не стояло никакого звука. За буквой ь он закрепил особую задачу — передавать «отопчение» согласных звуков (т. е передавать мягкость согласных). В то же время буква ъ оказалась как будто ненужной:
ведь отсутствие ь уже указывает на твердость согласного. Однако ъ используется ещё как разделительный знак. А если оставлять эту букву в середине слова, то лучше оставить её и в конце слова (так привычнее).
Из надстрочных знаков сохранили только ударение, помогающее различить омографы (сп греч. «homos» — «одинаковый» и «grapho» — «пишу») — слова, которые пишутся одинаково, а произносятся по-разному, например, замок — замок, дорог — дорог.