У глагола есть формы, которые, называя процессуальный признак предмета, тем не менее неспособны быть сказуемыми в предложении (полные причастия и деепричастия) или выполняют эту роль только с помощью связки (краткие причастия).
По своей синтаксической роли определения причастия схожи с прилагательными, и связь с существительными выражается у них теми же окончаниями: красная роза и цветущая под окном роза; находится за дровяным сараем и находился за снесённым сараем; окна чисты и окна вымыты.
Одни причастия обозначают процессуальный признак самого производителя действия (субъекта действия): писатель, получивший Нобелевскую премию; девушка, разбившая кувшин;ученики, решающие задачу (задачу решают ученики). Такие причастия называются дейст-в и телън ым и. Другие причастия обозначают процессуальный признак предмета, который подвергается действию (объекта действия): премия, полученная писателем; кувшин, разбитый девушкой; задача, решаемая учениками. Эти причастия называются страдательными.
У одних глаголов есть и действительные, и страдательные причастия — это такие глаголы, которые метуг иметь при себе дополнение в винительном падеже без предлога (любить природу, решить задачу, сочинить рассказ, купить тетрадь); они называются переходными. К у непереходных (всех остальных) глаголов могут быть только действительные причастия. Например: любящий сына отец — сын, любимый отцом; решивший задачу мальчик — задача, решённая мальчиком. Но только: бегущий мальчик, плачущий ребёнок, расцветшая фиалка, отшумевшая буря (нельзя бежать или плакать кого-то или что-то).
Причастия имеют формы времени. Настоящее и прошедшее время есть у причастий, образованных от глаголов несовершенного вида: играющие дети и игравшие дети; бегущий человек и бежавший человек; танцующая молодёжь и танцевавшая молодёжь. А от глаголов совершенного вида образуются только причастия прошедшего времени: написавший портрет художник; разбитая вдребезги чашка. Будущего времени у причастий нет совсем.
Наибольший набор причастных форм имеют переходные глаголы несовершенного вида. Однако реально очень многие из этих глаголов используют далеко не все возможности, которые предоставляет им система языка
Так, страдательные причастия от глаголов несовершенного вида образуются очень нерегулярно. Например, не образуются они от глаголов брать, совать, длить (споры) и некоторых других. У многих подобных глаголов страдательные причастия употребляются только в настоящем (любимый, ненавидимый и др.) или только в прошедшем времени (например, битый всеми мальчишка), к тому же многие из страдательных причастий несовершенного вида очень редко употребляются (уже петые песни; гружённые мешками подводы).
В отличие от причастий деепричастие не имеет форм согласования. Как же при этом устанавливается отношение действия, обозначенного деепричастием, к предмету? Благодаря связи деепричастия со сказуемым, к которому оно всегда примыкает (например: Брат рассказывал мне, смеясь, о своих приключениях) А так как сказуемое всегда относится к подлежащему, то и деепричастие обозначает процессуальный признак подлежащего, но признак второстепенный, сопутствующий главному. (В нашем примере смеялся тот же, кто и рассказывал, т. е. брат.)
Довольно распространённую и забавную ошибку, связанную с употреблением деепричастий, привёл А. П. Чехов в рассказе «Жалобная книга». Один из пассажиров записал в этой книге: «Подъезжая к сией станции и глядя на природу) в окно, у меня слетела шляпа». Поскольку действие, называемое деепричастием, и действие, называемое сказуемым, всегда относятся к одному предмету, можно подумать, что к станции подъезжала... шляпа собственной персоной!
Деепричастие — неизменяемая форма глагола. Деепричастие несовершенного вида указывает, что главное и второстепенное действия происходят одновременно: «Что, сударь, плачете? Живите-ка, смеясь» (А. С Грибоедов). Деепричастие совершенного вида указывает, что второстепенное действие предшествует главному. Дойдя до перекрёстка, прохожий остановился.
Всем остальным формам глагола противопоставлен инфинитив — не о пределен-н ая форма. Он только называет процессуальный признак (ходить, любить, создать), но не указывает, к какому предмету этот признак относится.
Не выражая значений, которые свойственны глаголу в роли сказуемого (наклонение, время, лицо и др.) или причастию (время, число, род и др.), инфинитив не играет и определённой синтаксической роли. Он может выступать в предложении в функции разных его членов. просить его бесполезно (просить — подлежащее); Я научилась плавать брассом (плавать — дополнение); Молчать! (сказуемое).

«Ах, какой это был дом! Одних только жилых помещений было четыре: изба-зимовка, изба-летница, вышка с резным балкончиком, горница боковая. А кроме них, были ещё сени светлые с лестницей на крыльцо, да клеть, да поветь саженей семь в длину — на неё, бывало, заезжали на паре, — да внизу, под поветью, двор с разными стайками и хлевами.
И вот, когда не было дома хозяев (а днём они всегда на работе), для меня не было большей радости, чем бродить по этому удивительному дому. Да бродить босиком, не спеша. Вразвалку
Чтобы не только сердцем и разумом, подошвами ног почувствовать прошлые времена»
Это описание крестьянского дома из повести Федора Александровича Абрамова «Деревянные кони». В нём встречаются непонятные многим из нас слова, о значении которых можно только догадываться. Да и некоторые знакомые слова выступают в непривычном значении. Так, слово изба у Абрамова обозначает не 'крестьянский дом в целом', как указано в словарях современного литературного языка, а 'жилую комнату в доме'. Комнаты эти могут быть тёплыми (с печью) — зимовки, зимницы — или холодными (без печи) — летницы, летние. Оказывается, подобное значение слова изба известно всему Русскому Северу, встречается оно и в Сибири. А ют знакомое слово двор здесь обозначает 'находящуюся позади жилья нежилую часть крестьянского дома, в которой содержится скот'.
Слова, приведённые выше, называются диалектизмами. Это языковые особенности говоров, диалектные слова и выражения, включённые в литературную речь. Писатели часто используют их в своих произведениях, чтобы передать местный колорит, создать речевой портрет персонажей.
В нашем примере общеизвестные слова изба и двор употреблены в значении, отличающемся от литературного. Такие диалектизмы называются с ем антическими (от греч. «seman-tikos» — «обозначающий»). К подобному типу диалектизмов относятся слова вышка 'отдельная надстройка на верху здания', стайка 'помещение для домашнего скота', 'хлев'.
В тексте есть диалектизмы и иного рода: поветь — 'сеновал, располагающийся над двором'.

Существуют ли чечкие границы между равными говорами или группами говоров и как они проходят:* Ответить на эти вопросы учёные пытались давно, ещё со времён Ломоносова. Однако только в 1915 г. Николай Николаевич Дурново (1876—1937), Николай Николаевич
Соколов (1875 — 1923) и Дмитрий Николаевич Ушаков (1873—1942) в «Опыте диалектологической карты русского языка в Европе» (с приложением «Очерка русской диалектологии») доказали, что существуют целостные территории, объединённые общими языковыми чертами. До этого были известны лишь границы распространения отдельных диалектных явлений. Теперь стало понятно, что говоры распадаются на большие группы, которые противопоставлены друт другу по целому комплексу признаков.
Только через 50 лет появилась новая карта диалектного членения, составленная известными диалектологами Капитолиной Фёдоровной Захаровой и Варварой Георгиевной Орловой уже на основе «Диалектологического атласа русского языка» (см статью «Лингвистическая география»),
В разное время в разных научных школах взгляды па принципы диалектного членения были различными Поэтому эти две карты заметно отличаются друг от друга. На карте 1914 г. анализируется большая территория, чем на карте 1964 г. от Белого до Чёрного моря, от Ужгорода до Оренбурга и Уфы. В состав русского языка в качестве отдельных наречий включены украинский и белорусский, а территория северного наречия обширнее за счёт территории среднерусских говоров.
Самыми крупными и важными диалектными объединениями являются наречия, в которые объединяются говоры со сходными чертами. Границы наречий русского языка делят территорию Центральной России на две большие части — северную и южную В основе деления языка на наречия лежат диалектные явления, противопоставленные попарно Они представлены в таблице
Между северным и южным наречиями расположены сред н еру сские гов ор ы. которые совмещают в себе северные и южные черты Среднерусские говоры делятся на западные и восточные. Их языковые особенности таковы-произношение взрывного [г]; в окончаниях глаголов 3-го лица единственного и множественного числа твёрдое [т]; в одних говорах оканье, в других — аканье.
В основу русского литературного языка легли именно центральные среднерусские говоры, т. е. московский говор и говоры деревень, окружавших Москву.
Наречия и среднерусские говоры делятся на более мелкие единицы — гру ппы говоров. У каждой из них есть и языковые признаки,
общие с наречием, к которому она относится, и свои собственные, характеризующие только данную группу.
В последнее время разработана новая классификация русских говоров. В ней удалось учесть с помощью компьютера около 4 тыс. языковых признаков из 4 тыс говоров.
Русские говоры распространены на огромной территории, и любой из них является как бы самостоятельным языком. Все русские говоры вместе с литературным языком, жаргонами и профессиональной лексикой образуют сложное и разнообразное единство русского национального языка.

Диалектология изучает территориальные разновидности языка — местные говоры и поэтому не может обойтись без карт. Впервые составить лингвистические карты попытались в конце XIX в. немецкие и французские учёные.
В 1876 г. в Германии лингвист Георг Венкер (1852—1911) начал специальное обследование немецких диалектов, чтобы в дальнейшем составить лингвистический атлас — сборник карт. Позднее его труд продолжил Фердинанд Вреде (1863—1934), и в 1926 г. часть карт была издана. Во Франции такую же работу вели Жюль Жильерон (1854—1926) и помогавший ему Эдмон Эдмон (1848—1926). В результате в 1902—1910 гг в Париже вышел в свет «Лингвистический атлас Франции».
В России идею лингвистического картографирования первым выдвинул выдающийся филолог Измаил Иванович Срезневский. В 50-х гг
XIX в. он писал: «Первой принадлежностью... лингвистической географии должна быть... карта языков, наречий и говоров, карта, на которой место границ политических, религиозных и всяких других занимают границы лингвистического разнообразия народов».
Если мысль зарождается почти одновременно в умах разных учёных в разных странах, если идея носится в воздухе — значит, она стала насущной потребностью науки. Так в диалектологии появилось новое направление — лингвистическая география, наука, изучающая территориальное распространение языковых явлений, диалектов, языков. Её основным методом является картографирование — отображение на картах территорий, где встречаются те или иные языковые явления. Это делается при помощи особых условных обозначений: цветовых заливок, штриховок, знаков. Как читается лингвистическая карта? Рассмотрите карту «Глаголы со значением 'возделывать землю с помощью орудий' в восточнославянских диалектах». Чтобы правильно её понять, нужно прежде всего внимательно изучить легенду {ох лат. legenda — «то, что должно быть прочитано»), т. е. перечень условных обозначений.
На приведённой карте три знака. Жёлтая заливка показывает распространение глагола орать (это территория украинского и белорусского языка, а также северных и северо-западных говоров русского языка); зелёная заливка — глагола пахать в данном значении. Из карты видно, что он распространён преимущественно в говорах русского языка.
В лингвистической географии территория, где встречается определённая языковая черта, называется ареалом (отлат. area — «площадь», «пространство»), а линия, его ограничивающая, — изоглоссой (от греч. «isos» — «равный» и «glossa» — «язык», «речь»). По размерам ареалы бывают самыми разными: одни включают говоры лишь нескольких деревень, другие занимают обширные пространства. Из карты следует, что на севере и северо-западе
употребляются оба глагола пахать и орать, сосуществуя в одних и тех же диалектах Это показано совмещением знаков. Третий знак — линия с зубчиками, обращенными в ту сторону, где известно языковое явление, сообщает о наличии у глагола пахать иного значения — 'мести пол, двор, улицу'- она веником в избе пашет; похай мост (сени).
Сопоставляя информацию, которую даёт карта, с материалами разнообразных словарей, памятниками письменности, сведениями из других славянских языков и диалектов, можно сделать выводы о древности того или иного языкового явления. Так, при сравнении лингвистической карты с исторической было обнаружено, что говоры, где слово пахать употребляется в значении подметать, располагаются на территории древней Новгородской республики Исследователи древнерусского языка приводят многочисленные примеры употребления глагола пахать в памятниках письменности (летописях, актах) не только в значении 'обрабатывать землю', но и 'расчищать землю от леса, кустов'. Это говорит о древности значения 'мести', 'чистить' и его связи со значением 'возделывать землю'
Рассмотренная карта — лексико-семантиче-ская; она показывает, где бытует то или иное слово и каково его значение. Однако бывают и другие карты- фонетические, морфологические, синтаксические По ним можно судить о произношении звуков, о диалектных особенностях грамматических форм и многом другом
Если лингвистические карты объединить по определённому принципу — общности территории, на которой распространены говоры, языковому уровню, родству языков — и систематизировать, получится лингвистический атлас. К настоящему времени в мире опубликовано более 300 различных языковых атласов Среди них «Лингвистический атлас Европы», «Общеславянский лингвистический атлас», «Общекарпатский диалектологический атлас» и др. Многообразие русских говоров показано на картах «Диалектологического атласа русского языка», работа над которым велась более 40 лет.

Исследования говоров продолжаются и по сей день. За последние десятилетия накоплено множество новых сведений. На их основе созданы «Диалектологический атлас русского языка», «Словарь русских народных говоров», различные областные словари
Диалектология, как и всякая наука, имеет несколько направлений, по которым ведутся изыскания. Описательная диалектология изучает говоры современные — второй половины XX в. Их звуковой строй сейчас анализируется уже не на слух, а с помощью современной акустической аппаратуры и компьютеров.

Исюки диалектологических исследований (хотя в то время они ещё так не назывались) восходят к XVIII в В сочинении «Разговор между чужестранным человеком и российским об ор-тографии старинной и новой .» поэт Василий Кириллович Тредиаковский (1703—1768) обратил внимание на московское аканье и на цоканье в некоторых говорах. Первые собственно лингвистические рассуждения о диалектах появились в работах Михаила Васильевича Ломоносова (1711 — 1765). Он родился в Архангельской губернии, а значит, сам был носителем одного из северных говоров и хорошо представлял, насколько неоднородна русская речь. В «Материалах к Российской грамматике» учёный приводит много областных, преимущественно северных, слов и впервые выделяет три основных «российских диалекта» — московский, северный и украинский, из которых главным считает московский диалект Ломоносов делаег и ещё одно важное наблюдение, в отличие от диалектов других известных ему языков (например, немецкого) русские говоры довольно похожи, так что жители разных мест понимают друг друга «Народ российский, по
великому пространству обит ающий, невзирая на дальное расстояние, говорит повсюду вразумительным друг другу языком в городах и селах». Отечественная война 1812 года всколыхнула русское общество, вызвав бурный рост национального самосознания Возник интерес к жизни крестьянства- к его обычаям, верованиям, культуре, языку Интенсивно начала развиваться этнография (от греч. «ethnos» — «народ» и «grapho» — «пишу») — наука, изучающая материальную и духовную культуру народа Особенности народной речи в то время рассматривались как этнографические признаки Диалектология еще не была особой наукой, тесно примыкая к этнографии, она входила в неё всего лишь как составная часть. Поэтому исследователи собирали в основном «экзотические» слова и выражения, связанные с местными обычаями и обрядами Подобную работу проводило Общество любителей российской словесности, а позднее — Русское географическое общество, созданное в 1845 г. по инициативе В. И. Даля. В результате вышел в свет «Опыт областного великорусского словаря» (1852 г.), где были собраны диалектные слова из разных мест Российского государства.
Составителям словаря пришлось решить множество вопросов: как записать диалектные слова орфографически, как точнее передать их значения, какой фонетический и морфологический вариант слова вымести в заголовок словарной статьи (например, предлог для имеет варианты гля, зля, а наречие ещё — варианты ашшо, еще, шито, ища, ишшо, ищё). Эти и другие вопросы обсуждались на специальных научных заседаниях. Важный вклад в эту работу внёс филолог и этнограф академик Измаил Иванович Срезневский (1812—1880) Постепенно вырабатывались правила составления областных словарей и научные принципы словарной (лексикографической) работы. Эти принципы учитывал Даль, со давая «Толковый словарь живого великорусского языка».
В конце XIX в. стало понятно, что необходимы планомерные диалектологические обследования различных областей России. В 1903 г. при поддержке выдающегося филолога академика Алексея Александровича Шахматова (1864—-1920) была организована Московская диалектологическая комиссия (позднее — Постоянная комиссия по диалектологии русского языка) В 1931 г. она была ликвидирована.
Члены комиссии сделали важный шаг, бел которого ни одно направление исследований не может стать настоящей наукой: они разработали методы диалектологии и составили более совершенные программы по сбору диалектных данных. До этого записывались лишь отдельные слова, пословицы, описания обрядов, некоторые фонетические и морфологические особенности диалектов. Работая по программе, исследователи получили возможность изучать говор как систему, а не просто перечень случайных разрозненных фактов. Собранные таким образом сведения давали целостную картину, которую можно было эффективно анализировать, сравнивать данные отдельных диалектов, делать полные и всесторонние описания каждого из них
Комиссия организовывала экспедиции, в которых принимали участие знаменитые учёные, профессора университетов. Они скрупулёзно записывали речь крестьян, вели с ними долгие беседы, вникая в значения слов, улавливая мельчайшие различия между звуками. Академик А. А. Шахматов, прекрасно знавший и любивший деревню, привлекал к собирательской деятельности самих носителей говоров — крестьян. Благодаря усилиям учёного и помогавшего ему крестьянина Ивана Степановича Гришкина, который тонко чувствовал звуковые отличия своего говора от литературного языка, появился талантливый труд «Образцы говора села Леки Егорьевского уезда Рязанской губернии». И. С. Гришкин заметил, например, существование в его собственной речи двух звуков [о], одного «настоящего», а другого «фальшивого», произносящегося как дифтонг (двойной звук) [уо]. К тому времени лингвистам уже было известно, что в некоторых современных говорах и памятниках русской письменности различаются два вида о: обычное и закрытое [6]. Дифтонг [уо] в говоре села Леки произносится как раз на месте закрытого [6].
В 10—20-х гг. XX столегия было составлено и опубликовано множество описаний говоров различных областей России. Эту большую работу выполнили учёные, учителя и просто диалектологи-любители. Современные лингвисты до сих пор обращаются к исследованиям, сделанным во времена работы комиссии, как к важному научному источнику.

Каждый год, зимой и летом, люди, сделавшие своей профессией изучение говоров, отправляются в экспедиции В отдалённые деревни приходится добираться, шагая многие километры по российскому бездорожью, по лесным тропам. Где-то подбросят на тракторе, куда-то можно долететь только на вертолёте.. Для записи народной речи исследователи используют современную аппаратуру, поэт ому их рюкзаки не легче, чем у туристов-байдарочников
Однако в конце трудного пути лингвиста ждёт радушный приём.- деревенские жители очень гостеприимны, открыты и готовы бескорыстно тратить своё время, часами отвечая на самые замысловатые вопросы. К любознательным гостям они относятся добродушно и с юмором. Однажды студентам нужно было установить местную форму творительного падежа существительного ложка, т. е. как в этой деревне говорят: ложкой, ложкуй или ложкэй. Поэтому они задали вопрос: «Бабушка, а чем у вас едят?». На что получили полный иронии ответ: «Едим мы так же, как и вы, - кочергой».
Особенную радость приносят диалектологу найденные в говорах новые звуки, архаические слова или значения, меткие образные выражения. Владимир Иванович Даль начал свою грандиозную рабо гу по сбору диалектных материалов, услышав от ямщика слово замолаживает, которое в некоторых i оворах означает 'заволакивается тучами', 'пасмурнеет' Вероятно, данное значение связано с другим: 'начинает бродить', т е. 'пениться', замолаживает пиво, мёд Это была его первая запись, положившая начало будущему словарю
Вот так, с собирания отдельных слов и ярких выражений, началась диалектология (от греч «dialektos» — «разговор», «говор>, «наречие» и «logos» — «слово», «учение») — наука, изучающая местные гоноры (диалекты).

Несмотря на исторические катагслизмы, всеобщую грамотность, влияние телевидения, радио, г'азст, журналов, книг, русские диалекты сохранились до наших дней, и не только где-то далеко, в труднодоступных местах, но и вблизи больших городов. Диалектологи исследуют говоры и там, «куда Макар телят не гонял», и в Московской, Ленинградской областях Конечно, на диалектах говорят в основном люди старшего и среднего возраста, а также маленькие дети, если их воспитывают деревенские бабушки и дедушки. Старожилы и являются хранителями местных говоров. Молодёжь, покидающая деревни, сохраняет в своей речи лишь отдельные черты родного говора.
Возраст говоров разный: одни очень древние, другие помоложе. Говорами первичного  образования   называют те из них, которые были распространены на территории раннего расселения восточнославянских племён с VI до конца XVI в., т. е. там, где складывался язык русской нации — в центре европейской части России. На пространствах, куда после XVI в русские люди переселялись из самых разных мест, возникли говоры вторич-ного образования. Здесь население смешивалось, а значит, смешивались и диалекты. Так рождались новые говоры в Среднем и Нижнем Поволжье, на Кубани, Урале, в Сибири и других краях.
Хотя диалскгы заметно разрушаются, вряд ли они скоро исчезнут. Тем не менее необходимо как можно больше записывать и изучать русские народные говоры — неотъемлемую часть культуры России. Знакомясь с ними, мы получаем не просто сведения о i тзваниях предметов быта, о значениях слов и понятий, не свойственных городской жизни. В говорах отражены вековые традиции ведения хозяйства, особенности семейного уклада, обряды, обычаи, народный календарь. Выразительные, яркие словесные образы и фразеологизмы (Такая злая стала, ей слово, а она прямо кошки в дыбошки ('рассердилась'), Пойдёшь взамужза него, говорит, у него земля в кармане (о том, кто всегда живёт в достатке)) передают своеобразное восприятие жизни деревенским жителем — крестьянином. Изучая диалекты, мы познаём целый новый мир — мир народных представлений, отличных от представлений горожанина.

В каждой школе России дети изучают русский литературный язык. Литературный, или стандартный, — это язык повседневного общения, письменности, науки, культуры, художественной литературы, официально-деловых документов, школьного образования. Его отличительная черта — н орм и ров ан но с т ъ, т. е. наличие правил, соблюдать которые обязаны все члены общества. Эти правила закреплены в словарях современного русского языка и грамматических справочниках. Однако нелитературный язык является языком повседневного общения для немалой части жителей России. Таким языком /для них является говор.
Говор, или диалект, —• самая маленькая территориальная разновидность языка, на которой говорят жители нескольких близлежащих деревень или даже одной деревни. В говорах, как и в литературном языке, действуют свои законы. Каждый говорящий на диалекте знает, как можно сказать, а как нельзя. Так, жители одного подмосковного села говорят: В нашем силе адйн голас ('говорр, а в Афсяникави другой, в Афсяникави ниправипьно гаварят. Однако сельскими жителями закономерности говора отчетливо не осознаются, к тому же они не имеют письменного свода правил. Русские диалекты существуют только в устной форме в отличие от литературного языка и от диалектов других языков, например немецкого.
Оценка диалекта его носителями, как правило, двойственна. Свой говор по сравнению с другими кажется хорошим, правильным, красивым, а чужой обычно воспринимается как что-то плохое, нелепое, а иногда смешное. При сопоставлении с литературным языком говор, наоборот, оценивается как плохой, неправильный, «некультурный», а литературный язык — как хороший, которому следует подражать. Говорь у неё баской (т. е. хороший, красивый), видно, што городская — это высказывание записано в одной из деревень Рыбинского района Ярославской области. Почтительное отношение к литературному языку понятно и оправданно- гем самым осознаётся его культурная ценность и социальная значимость. Однако отношение к говорам как к речи «некультурной», «отсталой» несправедливо. Все диалекты с лингвистической точки зрения равноце1 гны. Именно говоры лежат в основе любого литературного языка Е<:ли бы не Москва стала столицей Российского государст -ва, наш литературный язык был бы иным, гак как сложился бы из других говоров.
Причины пренебрежительного отношения к диалектам уходят в советское прошлое. В пору коллективизации все стороны материальной и духовной жизни старой русской деревни были объявлены пережитками прошлого. Эю коснулось и языка; считалось, что говоры должны исчезнуть в достаточно короткий срок. В результате пострадали и традиционная культура крестьянства, и языковая культура в целом.
Во многих странах Западной Европы к местным говорам относя 1ся, напротив, с уважением, бережно. В некоторых французских провинциях родной диалект преподают на факультативных занятиях в школе, а в Германии вообще 1гри-нято литературно-диалектное двуязычие
Литературный язык постоянно влияет на говоры, и они постепенно разрушаются, yipa-чивая многие особенности В свою очередь и диалекты влияют на литературный язык. Примерно 100 лет назад в нём не было такого привычного и «вкусного» слова, как бублик. Оно пришло из южнорусских юворов, и это не единственный случай заимствования из диалектов. Особенно часто литературному языку не хватает своих слов для выражения чувств, т. е. э к спр ее си в ной (от лат. expressio — «выражение») лексики, которая быстро «тускнеет», утрачивает первоначальную выразительность. Тогда на помощь и приходят диалекты Например, слово кондовый пришло из северных говоров, где оно означает 'крепкий', 'твёрдый' (от конда 'хорошая, крепкая сосна'). В литературном языке кондовый употребляется в переносном значении 'старинный', 'исконный', а в литературной разговорной речи оно получило более экспрессивную окраску 'твердолобый', 'упёртый'.

Замечательный знаток народной речи Владимир Иванович Даль вспоминал в рассказе «Говор» о любопытном эпизоде К автор\ пришли монахи просить подаяния на нужды своей обители Даль писал: «Я их посадил, начал расспрашивать и удивился с первого слова, когда молодой сказал, что он вологжанин Я ещё раз спросил-. ,Да вы давно в том краю:"' — ,Давно, я всё там". — „Да откуда ж вы родом?" — „Я тамо-дий", — пробормотал он едва внятно, кланяясь. Только что успел он произнести слово это — тамодий, вместо тамошний, как я поглядел на него с улыбкой и сказал: „А не ярославские вы, батюшка?". Он побагровел, потом побледнел, взглянулся, забывшись, с товарищем и отвечал, растерявшись: „Не, родимый!" — „О, да ещё и ростовский!" — сказал я, захохотав, узнав в этом не, родимый необлыжного ('настоящего', 'неподдельного'. — Прим. ред.) ростовца.
Не успел я произнести этих слов, как „вологжанин" мне бух в ноги — не погуби!..
Под монашескими рясами скрывались двое бродяг..».
Как видно из этого отрывка, по особенностям речи человека можно довольно точно установить область, город или район, откуда он родом или где жил долгое время
А вот современный случай. В отдел диалектологии Института русского языка Российской Академии наук в Москве обратился журналист, работавший над статьёй ко Дню Победы. У него были архивные материалы времён войны- плёнка с записью рассказов пятерых бойцов, уроженцев разных мест России, и список имён и адресов этих солдат. Однако журналист не знал, какой рассказ кому принадлежит Диалектологи проанализировали языковые особенности каждого говорящего и смогли определить, откуда кто родом.
Даже жители соседних деревень порой отличаются друг от друга своим говором и отчётливо это осознают Гаворка ж у усех дирявенъ разныя: у их тыкая, у нас другая — такое высказывание записано в Смоленской области. Поэтому в народе и возникла пословица: <-Что город, то норов, что деревня, то обрядня (обычай. — Прим. ред.), что двор, то говор».
Приехавшему из города иногда кажется, что в деревне говорят на другом языке, как-то не по-русски: Ишшо сэлый шугунбк шгиёй на ямки па-содишъ — иу пещку. Такую фразу можно услышать в речи уроженцев Курской и Орловской областей, а означает она: 'Нщё целый чугунок щей на ухват посадишь — и в печку'. Часто самые привычные слова в говорах имеют совсем другое значение. В Новгородской и Тверской обла-аях говорят: Не кидай шуму за порог!При этом словом шум (или шули-i) здесь называют комнатный сор, мусор. А вот пример из подмосковных говоров: Наш фтарагодник очинъ бруха-чий {второгодник — 'двугодовалый жеребёнок или телёнок', а брухачий — 'бодливый').
Горожанам часто кажется, будто в диалекте допустимо сказать что угодно и как угодно, что говор — это испорченный, неправильный язык. На самом деле каждый местный язык представляет собой стройную систему, элементы которой взаимосвязаны. Нарушение законов и правил говора режет слух его носителю так же, как нам — ошибки в речи иностранца. В примере о чугунке щей каждому [ч'] литературного языка в диалекте соответствует [щ'] (печка — пещ-ка, чугунок — щугунок...), каждому [ц] соответствует в говоре [с] (целый — сэлый), а долгому мягкому [щ] — твёрдое [шш] (ещё — ишшо, щи — шшы).
Современные говоры — это результат развития древнерусских диалектов, история которых уходит корнями в глубокую древность. Да и сам литературный русский язык тоже «потомок» говоров: в его основе лежат говоры Москвы и окружавших её деревень.