Рубрика 'Письменность'

Рукописные подделки иногда становились участниками исторических событий. В первой половине XIX столетии в европейских странах, боровшихся за национальное возрождение, появились якобы старинные записи фольклорных произведений, призванные доказать древность их национальной культуры. Так, чешский филолог Вацлав Ганка (1791 — 1861) объявил в 1817 г., что обнаружил пергаменную рукопись чешских народных песен (так называемую Краледвор-скую рукопись), которая по внешним признакам была похожа на манускрипт XIII—XIV вв. Вскоре поэт Йозеф Линда сообщил о такой же чудесной находке «Песни под Вышеградом», или «Любовной песни короля Вацлава I». а служащий замка одного чешского магната Йозеф Ко-варж передал в Национальный музей в Праге чудом попавшую в его руки так называемую Зе-леногорскую рукопись, или «Либушин суд», — памятник письменности IX—X вв. Поддельность этих рукописей была доказана только в первой половине XX в.
Предшественником Ганки и Линды в жанре литературной фальсификации был шотландский писатель Джеймс Макферсоп, издавший в 1765 г. свои обработки кельтских преданий и легенд, выдав их за песни легендарного кельтского барда (певца) Оссиана «Сочинения Оссиана, сына Фингала» («The works of Ossian, the son of Fingal»), жившего, по преданиям, в III в. Эти песни оказали сильное влияние на формирование идей романтизма в мировой литературе. Они вдохновляли молодого Джорджа Байрона, ими увлекались Рене де Шатобриан и Иоганн Вольфганг Гёте, их переводили, принимая за подлинники, Дмитрий Владимирович Веневитинов, Николай Михайлович Карамзин, Александр Сергеевич Пушкин и др.
В XX столетии подобные мистификации удавались уже хуже. Например, не обрела успеха затея с «Велесовой книгой». Авторы, русские эмигранты, озабоченные поиском заработка, пытались представить её как текст языческой поры — историю Руси с IX в. до н. э. до IX в. н. э., — написанный будто бы на дощечках. В 50-х гг. текст «Велесовой книги» опубликовал русский эмигрантский альманах «Жар-птица» в Сан-Франциско. При этом, как водится, была рассказана история о том, что дощечки, хранившиеся более тысячи лет, именно к моменту опубликования исчезли и сделанные с них фотоснимки тоже потерялись среди бумаг издателя. В журнале напечатали всего один снимок десяти строк «Велесовой книги», но и его было достаточно палеографу Лидии Петровне Жуковской, чтобы определить: снимок сделан с текста, написанного не на дощечке, а на бумаге. Нечего и говорить о том, что текст книги, нарочно тёмный но смыслу п нелепый по языку (все древнее должно быть для убедительности непонятным!), не выдерживает элементарной критики с точки зрения палеографии, истории, археологии и грамматики славянских языков.
Как и всякий обман, подделки оскорбительны для читателя, в особенности для историка. И в то же время нужно признать, что появление подделок всегда было дополнительным стимулом для научной критики текста и развития палеографии Чтобы доказать подлинность или поддельность того или иного документа, исследователям приходилось изобретать новые, более тонкие методы.

Древнегреческий историк Геродот (V в. н. э.) рассказывал, что когда могущественный и непобедимый персидский царь Дарий I вёл против кочевников скифов войну, которая «затягивалась и конца ей не было видно», скифские цари отправили к Дарию вестника с дарами. Это были птица, мышь, лягушка и пять стрел. Персы спросили посланца, что означают эти подношения, но тот ответил, что ему приказано только вручить дары и как можно скорее возвращаться. Персам предстояло самим понять значение этих даров...
Персы собрали совет. Дарий полагал, что скифы отдают себя в его власть и потому принесли ему в знак покорности землю и воду, ибо мышь живёт в земле, лягушка обитает в воде, птица, быстрая как конь, — знак бегства, а стрелы означают, что скифы отказываются от сопротивления. Один из мудрых мужей, сопровождавших царя, с ним не согласился. Он истолковал послание скифов совершенно иначе: «Если вы, персы, как птицы, не улетите в небо, или, как мыши, не зароетесь в землю, или, как лягушки, не поскачете в болото, то не вернётесь назад, поражённые этими стрелами». Дальнейшие события показали, что прав был именно этот мудрец: самоуверенный царь Дарий потерпел поражение от скифов.
Рассказ Геродота доносит до нас сведения не только об одном из исторических событий, но и о древнейшем предке письменности. Дары скифов были своеобразным способом передачи информации, который учёные называют предметным писъмом Когда-то, по крайней мере 10 тыс. лет назад, с него и началась история письменности.
Однако можно ли считать послание скифских царей письмом? И где вообще проходит граница между настоящей письменностью и её далёкими предками?

Палеография занимается рукописями и книгами. Но писали не только книги. Всевозможные надписи встречаются на досках икон, на штукатурке стен храмов, на дереве, кости, перламутре, камне, металле, из которых сделаны кресты, образа, чаши, блюда, шлемы и т п Они бывают вытеснены на разных печатях — восковых, свинцовых, золотых; выдавлены на глине — кирпичах, церковных голосниках (пустотах в стенах для улучшения акустики), черепицах; вылиты из металла — в иконах, колоколах; бывают чеканные на монетах; шитые шелком, серебром, золотом на одеждах, покровах и т. п. В широком смысле всем этим ведает палеография.
Реалыю же из палеографии выделились четыре самостоятельные дисциплины эпиграфика (от греч. «epi» — «над» и «grapho» — «пишу»), предметом которой являются исключительно надписи, высеченные на камне, металле, дереве и других материалах; сфрагистика, изучающая печати (от греч «sphragis» — «печать»); нумизматика (ах лат. numisma — «монета»), изучающая монегы и надписи на них, и дипл о-м am и к а, которая особое внимание уделяет форме и содержанию актовых, или юридических, документов.
Особенности материала определяют для каждой из этих дисциплин свою методику И в то же время эти дисциплины имеют так много общего, что границу между ними провести непросто, да и не всегда нужно Например, берестяные грамоты — это вроде бы рукописи, но техника письма сближает их с граффити (от итал. graffiti — «нацарапанные») — надписями бытового содержания, нацарапанными острым предметом на стенах жилищ, домашней утвари и т. п., изучением которых занимается эпиграфика. При письме острым предметом — писалом — требуются гораздо большие усилия, и скругление линий получается плохо. Отсюда специфический угловатый характер «царапающего» письма.
Общность техники письма берестяных грамот и граффити делает сходными их палеографические проблемы: неразборчивые буквы с трудом удаётся идентифицировать. Соответственно близкими или одинаковыми оказываются методы решения этих проблем. Сначала надпись фотографируют при боковом освещении, которое усиливаег тени от падения рельефа поверхности. Потом из снимка при помощи контрастной фотопечати и ретуширования получают так называемую нрори сь, которую чит ать легче, чем оригш 1ал, и можно воспроизвести в издании.
Палеография чем-то похожа на криминалистику Она не существует сама для себя Призвание палеографии — как можно больше узнать о рукописи и этим облегчить работу историкам, языковедам, литературоведам, искусствоведам и другим учёным.

Важным источником сведений о рукописи является её художественное оформление- рисованные заглавные буквы укрупнённого размера — инициалы (буквицы), орнаментальные композиции, украшающие начало какого-либо раздела книги, — заставки, а также цветные рисунки, сделанные от руки, — миниатюры.
В средневековом русском орнаменте и инициалах выделяется несколько стилей Древнейший из них — торжественный старовизан-тий с кий,  характерный  для   рукописей
XI—XIII вв. Он отличается обилием золотой краски, а также геометрической правильностью линий и естественностью в изображении растений, животных и людей. Для него типичны круги с листвой внутри, мелкие цветы и стебли. На смену ему пришёл тератологический, или чудовищный, стиль (от греч. «teras» — «чудовище»). Особенность этого стиля, который господствовал у славян в XIV в., — затейливое переплетение ремнями и ветками разных фантастических животных и птиц. Этот стиль, зародившийся на Западе и развившийся у южных славян, был особенно популярен в Новгороде, где он многое заимствовал из языческой культуры. В начале XV столетия тератологический стиль уступил место подчёркнуто парадному нововизантийскому. Вновь, как и в домонгольские времена, в моду вошло золотопи-сание, но только в более изящных формах. Одновременно с нововизантийским получил распространение балканский стиль, отличающийся строгой геометричностью. Для него характерны правильные окружности, квадраты и ромбы, чередующиеся с восьмёрками, состоящими из широких петель.

Бумага дала в руки палеографов мощное средство датировки, какого они не имели при работе с пергаменными рукописями. Это водяные знаки, или ф ил и грани (франц. filigrane от лат. Шит — «нить» и granum — «зерно»). Бумагу изготовляли так: черпали из чана жидкую бумажную массу при помощи прямоугольной проволочной сетки. Вода стекала, но при высыхании проволочная сетка отпечатывалась на бумаге. На просвет на такой бумаге хорошо видны тонкие продольные и жирные поперечные линии. С XIV—XV вв. производители бумаги стали выкладывать на сетке тонкие проволочные фабричные эмблемы в виде головы быка, виноградной ветви, кувшина, вепря (кабана), короны, перчатки, разных букв и др. Непрочные проволочные нити под давлением бумажной массы перемещались, и рисунок искажался. Его поправляли, но оставались отклонения от первоначальных форм. В конце концов знак ветшал, его обновляли, но новый неизбежно отличался от своего прообраза. Используя рукописи, в которых содержатся даты их написания, исследователи создают большие альбомы филигранен, в которых знаки систематизированы по изображениям и расположены в хронологическом порядке.
Представим, что перед нами бумажная рукопись без даты написания. Найдя па сё листах водяной знак, например изображение головы быка с крестом и змеёй, можно отыскать аналогичные знаки в альбоме филигранен и выяснить, что все они представлены в рукописях с датами 1485—1487 гг. Можно предположить, что она на несколько лет старше или моложе этой даты. Но и тогда это неплохой результат по сравнению с датировкой пергаменных рукописей. Анализ водяных знаков помогает и в других случаях: например, когда нужно выяснить, относится ли данный лист ко времени написания всей рукописи или вклеен в неё позднее.
Рассматривая водяные знаки и корешок рукописи, исследователь также должен проверить, какие листы парные, образуют тетради, а какие одинарные. Если они одинарные, это, как правило, указывает на позднейшую переделку рукописи. Кстати, слово тетрадь (от греч. «tetra» — «четыре»; по числу сложенных пополам листов) было заимствовано древнеславян-ским из греческого языка очень давно, скорее всего вместе с первыми рукописями.

Наиболее древним материалом для письма был п а п up у с. Так называется похожее на тростник растение, которое произрастает в Тропической Африке, Сирии, на берегах реки Иордан, на острове Сицилия и в некоторых других местах. Для древних египтян папирус был универсальным материалом: его употребляли в пищу, использовали в постройках, из него делали одежду, обувь, циновки, лекарства и многое другое.
Сырьём, из которого изготовляли папирусные листки для письма, служила нарезанная длинными узкими летами сердцевина папирусных стеблей Ленты раскладывали на плоской поверхности в два слоя наподобие решетки: верхний слой укладывали поперёк нижнего. Слои спрессовывали, высушивали, разглаживали и отбеливали, после чего на них можно было писать. Отдельные листки склеивали в свитки, достигавшие иногда огромной длины- известны некоторые экземпляры длиной до 40 м. Древние греки быстро оценили достоинства папируса и широко использовали его для письма. Они называли его «ЬуЫоь» от греческого названия финикийского порта Бпбла, руины которого находятся в районе современного города Джубейля (Ливия), откуда, видимо, папирус впервые был привезён в Грецию. От названия папируса, кстати, произошло наименование «книги книг» — Библии.
Папирус стал у греков основным материалом для письма, и лишь из-за его нехватки использовали иногда пергамен, который считался «варварским». Отдельные листки папируса греки называли «chartes» — отсюда charta — латинское наименование папируса, давшее па-чало европейским словам, с папирусом не связанным, например карта, картон, картина, хартия. У римлян были и собственные слова, обозначавшие книгу, - codex и liber 11ервое в переводе означает «обработанное дерево», «древесина» — дощечки, на которых писали, предварительно натерев воском. Что касается слова liber, то оно первоначально означало «кора», «луб», «лыко» Как материал для письма кора использовалась почти повсюду, книги из коры (в основном берёзовой) были распространены в Центральной Азии и на Дачьнем Востоке. На бересте писали и славяне, и североамериканские индейцы.
В период раннего христианства папирус уступил место пергамену, а свитки — рукописным книгам современной формы. В рукописях, более удобных в обращении, стало легче искать нужные цитаты и ссылки. Первые цер-ковно-славянские рукописи были пергаменные. Слово пергамен происходит от Pergamos (Пер-гам) — названия греческого города в Малой Азии, где во II в. до н э. широко применялся этот писчий материал. В русский язык слово попало через польское pergamin из древневерхненемецкого pergamm и латинскою pergamena.
Пергамен выделывали из кожи животных, и его изготовление обходилось недёшево Поэтому и в Западной Европе, и в Греции, и у славян иногда встречаются рукописи, которые писали по смытому или соскобленному более раннем) тексту. Такие рукописи называются палимпсестами (от греч. «palin» — «опять» и «psaio» — «скоблю»). Используя специальную аппаратуру и высвечивая листы рукописи инфракрасными или ультрафиолетовыми лучами, учёные сейчас могут прочесть под записями XIV—XV вв. уничтоженный текст, относящийся, например, к XI в.
Бумага была изобретена во II столетии в Китае. В Европе она появилась в X в., в Византии известна с конца XI в., но лишь с ХШ—XIV вв. проникла к славянам. Для изготовления бумаги используется измельчённое и перемешанное с водой растительное сырьё, которое при высыхании и соответствующей обработке превращается в тонкий лист. Бумага оказалась гораздо дешевле пергамена, и поэтому в Европе она довольно быстро — в течение одною века — вытеснила пергамен из употребления. Поэтому, если славянская рукопись написана на бумаге, можно утверждать, что она скорее всего не старше XV в. И наоборот, если она написана на пергамене, то, вероятно, относится к периоду до XV столетия, хотя, разумеется, могут быть исключения.

Настоящую революцию в палеографии произвело открытие остатков Веронской библиотеки итальянским маркизом Сципио Маффеи. В 1713 г., составляя путеводитель по Вероне, он обнаружил в одной из пристроек собора, в верхнем отделении шкафа с архивными документами, целую кипу древних манускриптов. Особенных редкостей среди них не оказалось, но зато было много книг, написанных на латинском языке начиная с эпохи правления в Вероне короля остготов Теодориха (493—526 гг.). Образцы латинского письма ясно свидетельствовали о том, что его ра.?личные типы не были изобретены порознь и не существовали независимо друг от друга Просто один тип письма, незаметно изменяясь, постепенно превращался в другой.
Так был открыт эволюционный механизм развития любой системы письма. Каждая эпоха, получая в наследство от предшествующей определенные виды буквенных начертаний, более или менее видоизменяет их и вырабатывает свои особенности Этот принцип универсален, он действует во всех б) квенных системах. Поэтому независимо от того, какую письменность исследуют учёные-палеографы — латинскую, греческую, армянскую, грузинскую, китайскую, арабскую или славянскую, — метод будет один. Сначала выявляют датированные и локализованные рукописи, т. е такие, в которых имеются прямые указания на время и место написания. Эти рукописи выстраивают в хронологической последовательности, тщательно описывают их палеографические особенности: внешний вид, материал, разлиновку, чернила, орудия письма, художественное оформление, переплёт и т. п., и по ним устанавливают, как изменялись соответствующие палеографические признаки. Полученные данные применяют для исследования недатированных рукописей, которых обычно бывает неизмеримо больше. Можно сказать, что задача палеографии заключается в том, чтобы при помощи датированных рукописей определять время и место создания недатированных.
В центре внимания палеографов — буквенные начертания. В каждой системе письменности, в каждом алфавите и в каждой стране складывались свои типы письма. Например, в греческой письменности эпохи Византийской империи палеография различает строгое унциальное пи с ъм о, или унциал,ъ котором каждая буква тщательно выписана и все буквы стоят отдельно друг от друга; более простое и свободное наклонное письмо — курсив и сложившийся на его основе минускул (от лат. minusculus — «очень маленький») — письмо, использующее только строчные буквы,
Под влиянием греческого унциала сформировался славянский кириллический устав, которым написаны славянские рукописи XI— XIV вв. В свою очередь греческий минускул оказал влияние на славянский полуустав (XV—XVII вв.). Устав и полуустав — это письмо, которое принято называть кириллицей в честь первоучителя славян Кирилла (хотя сегодня любые славянские буквы называют кириллицей, когда противопоставляют их латинским, или латинице). Параллельно с полууставом широко распространилась в XV—XVII вв. скоропись, которая благодаря слитным написаниям, развитой системе сокращений и упрощённым буквенным знакам существенно ускорила письмо, что было важно для делопроизводства.
Если выписать характерные начертания всех букв из датированных рукописей, написанных уставом, начиная с таких древнейших книг, как Остромирово Евангелие 1057 г., Изборник Святослава 1073 г. и «Архангельское Евангелие» 1092 г., и кончая многочисленными рукописями XIV в., то получится большая палеографическая таблица. По этой таблице можно проследить, как от века к веку менялись начертания отдельных букв. Некоторые буквы — такие," как г, л, о, п, р, с, т, ц, ш, Ц1, — изменились незначительно, а другие, наоборот, претерпели существенную эволюцию. Например, буква «ять» в XI в. полностью умещалась по высоте в строке, но уже в XII в. её мачта «выросла» над строкой, а поперечная линия («коромысло») поднялась до верхней границы строки. У буквы w («омега») в XI в. середина находилась на высоте строки и боковые дужки были сведены, а с XII в. середина опустилась и дужки слегка раскрылись. Главной особенностью устава XIII— XIV вв. является высокая «сигнальная линия»: середина таких букв, как в, в, ж, и, к, и, а, ж, поднялась. При этом почерки XIV в. отличаются от почерков XIII в. большей чёткостью, строгостью и красотой.
Опираясь на эти палеографические приметы, можно установить приблизительное время создания недатированных пергаменных рукописей, написанных кириллицей. Сейчас уже достаточно твёрдо известно, что Кирилл изобрёл не кириллицу, а другую азбуку — глаголицу (см. статью «Графика и орфография. Реформы и реформаторы»). И эта азбука, просуществовавшая сравнительно недолго, также не была неизменной. Различают глаголицу более древнюю — с характерными круглыми элементами (ею написано большинство дошедших до нас старославянских рукописей X—XI вв.) и более позднюю — угловатую. Особенно характерной угловатостью отличается глаголица, которой на протяжении XIII—XVI вв. (дольше всех славян) пользовались хорваты.

В эпоху Раннего Возрождения учёные и писатели были буквально одержимы страстью поиска древних исчезнувших старинных рукописей — манускриптов {or лат. manus — «рука» и scribere — «писать»). Одних (например, Франческо Петрарку, Джованни Боккаччо, Ко-луччо Салутати) интересовали забытые произведения античных авторов, других — истоки христианской культуры, проблемы подлинности Священного Писания. Об этих поисках можно рассказать не одну занимательную повесть. Разбирая древние письмена, учёные сравнивали различные манускрипты и искали закономерности в их оформлении и почерке, чтобы научиться оценивать возраст и иные данные любых рукописей. Так возникла область знаний, называемая палеографией (от греч. «palaios» — «древний» и «grapho» — «пишу»). Учёные-палеографы изучают, откуда происходят, как изменяются письменные знаки и всё, что с ними связано: материал, на котором писали, способ письма и т. п.
Однако первые попытки описания и классификации типов почерков были вызваны причинами практическими и далёкими от науки. Гак, латинская палеография обязана своим появлением имущественным спорам между католическими орденами иезуитов и бенедиктинцев. Иезуиты объявили поддельными грамоты, удостоверявшие права бенедиктинского ордена на монастырь Сен-Дени во Франции. В 1681 г. учёный-бенедиктинец Жан Мабильон в капитальном труде «Трактат о дипломатике» сумел разными способами доказать подлинность древних документов монастыря. Одна из глав этой книги была посвящена анализу почерков латинских рукописей и сравнению письма спорных грамот с письмом других, бесспорных рукописей. Мабильон привёл образцы различных почерков, разделив их на типы письма: готское, лангобардское, франко-галльское, саксонское и романское. Стало ясно, что по типу почерка рукопись можно отнести к той или иной группе и доказать её подлинность.
В России в 1717 г. к палеографическому анализу обратились старообрядцы, чтобы доказать поддельность двух якобы древних рукописей, на которые ссылались в споре с ними сторонники церковной реформы патриарха Никона. Одна из рукописей называлась «Соборное деяние на еретика... Мартина» и выдавалась за написанную в XII в., другая была представлена как «Требник митрополита Феогноста», будто бы исправленный Феогностом по приказанию Ивана Калиты в 1329 г. Обе рукописи были выставлены на Печатном дворе для убеждения верующих. Написанные на заплесневелом и изъеденном жучками пергамене, на неискушённого читателя они действительно производили впечатление древних. Однако не таковы были образованные книжники, отстаивавшие старую веру. Андрей Денисов и его ученики и сподвижники Леонтий Федосеев и Мануил Петров написали большое исследование, которое всесторонне опровергло подлинность «Соборного деяния...» и «Требника...». Помимо логических, хронологических и фактических ошибок они указали на несообразности в палеографических данных, заметив, в частности, что цвет чернил, которыми написаны эти рукописи, отличается от цвета чернил на древнем пергамене, а старые начертания букв были совсем другими.

Итак, при достаточном объёме текста ключ к дешифровке исследователю даёт билингва. Значит ли это, что без такого ключа путь к дешифровке закрыт? Нет. Методы структурно-комбинаторного анализа позволяют дешифровать текст, исходя из внутренних закономерностей его структуры. Основные принципы структурно-комбинаторного анализа языка были предложены американскими лингвистами в первой половине XX столетия для того, чтобы описывать малоизученные индейские языки (это направление исследований получило название дескриптивной, т. е описательной, лингвистики).
В основе анализа лежит убеждение в том, что основную информацию о языке можно получить непосредственно из текста (как письменного, так и устного), если изучить все встречающиеся в нём сочетания единиц. В тексте могут быть найдены единицы, которые никогда не встречаются в одних и тех же позициях. Применительно к звукам это означает, что перед нами — варианты одной и той же единицы. Так, никогда не встречаются в одной и той же позиции русские гласные [о] и [ъ]: [о] возможна только в ударном слоге, [ъ] — в безударном. Значит, это варианты одной единицы — фонемы <о> Такая процедура позволяет свести воедино представителей одной и той же единицы языка и понять действующие в языке позиционные закономерности: что на что меняется и при каких условиях. При этом знать сам язык и понимать значение слов совсем не обязательно. Применительно к задачам дешифровки древних письменностей структурно-комбинаторный метод детально разработал Юрий Валентинович Кнорозов (родился в 1922 г.) при дешифровке иероглифической письменности индейцев майя. Этот метод получил название позиционно-статистического.Нз. основе анализа сочетаемости знаков ему удалось выявить грамматику языка майя. Впоследствии этот метод был применён при исследовании протоиндийских надписей Мохенджо-Даро и Хараппы, письма жителей острова Пасхи и ряда других письменностей. Методы структурно-комбинаторного анализа применялись в дешифровке и ранее, однако это были скорее удачные находки отдельных исследователей при решении частных задач. Такой предстаёт дешифровка утаритской клинописи Г. Бауэром. Сходный красивый метод лежит в основе дешифровки древнетюркских рун В Томсеном. Новый этап в дешифровке связан с использованием ЭВМ. Развитие принципов структурно-комбинаторного анализа, с одной стороны, и использование ЭВМ для статистической обработки текстов — с другой, открыли путь для общей теории дешифровки, разрабатывающей универсальные подходы к распознаванию разнообразных лингвистических явлений.
Один из наиболее интересных дешифровоч-ных алгоритмов был разработан российскими лингвистами Борисом Викторовичем Сухотиным и Виталием Викторовичем Шеворошки-ным. Его применили при дешифровке письма древнего индоевропейского народа в Малой Азии — карийцев, которые прославились как отважные мореплаватели и пираты Средиземноморья. Это алгоритм отделения гласных от согласных в неизвестном буквенном письме. В основе алгоритма Сухотина — Шеворошкина лежит простая идея о том, что в потоке речи стечения согласных или гласных встречаются реже, чем сочетания согласного и гласного.
Эту идею специалисты распространили на грамматику. Оказалось, что грамматические морфемы (например, окончания слов, предлоги, союзы в русском языке) и лексические морфемы (корни) распределяются в тексте подобно гласным и согласным. Грамматических морфем в целом немного, но они встречаются часто и сочетаются с большим числом разных лексических морфем Лексических морфем, напротив, много, и каждая из них встречается с небольшим числом грамматических морфем Это дает возможность исследовать грамматику неизвестного языка.
Многие идеи и методы, примененные при конкретных дешифровках, становятся частью общей теории дешифровки, стремящейся охватить широкий класс языков и опирающейся на универсальные свойства их структуры. И все же поиск универсальных закономерностей языка и письма, использование компьютерной техники не обесценивают задачу дешифровки. Каждый конкретный случай выдвигает новые проблемы, каждая конкретная загадка уникальна и требует своего оригинального подхода к решению. Там, где бессилен компьютер, учёный находит новое решение Интуиция, проницательность и упорство исследователя оказываются в конечном итоге решающими факторами в деле дешифровки. «Дешифровка письма — это вызов воображению ученого, а также его терпению и настойчивости», — пишет польская исследовательница М. Стен Общая теория дешифровки ставит и перспективные задачи В поисках контакта с внеземными цивилизациями может возникнуть необходимость дешифровать язык качественно иной структуры, чем известные земные языки. Подобная задача, возможно, станет делом будущего поколения лингвистов.
Дешифровка — это одна из редких наук, в которых решающие достижения принадлежат не только учёным-профессионалам, но и любителям. Рядом с выдающимися востоковедами Жаном Франсуа Шампольоном, Арчибалдом Генри Сейсом, Бедржихом Грозным, Гансом Бауэром и другими мы видим открывателей клинописи — школьных учителей Георга Фридриха Гротефенда, Жюля Опперта; пастора Эдуарда Хинкса; доблестного офицера и политического агента Британии в Афганистане и Иране Генри Роулинсона; математика и изобретателя фотографии Вильяма Тальбота; врача и дипломата Поля Эмиля Ботта, прославившегося прежде всего тем, что раскопал дворец ассирийского царя (/аргона II в Хорсабаде; погибшего в Аравийской экспедиции простого гравировщика Джорджа Смита, который нашёл и первым прочитал глш шные таблички эпоса о Гиль-гамеше; дешифровавших критское линейное письмо Б архитектора Майкла Вснтриса и математика Алису Кобер; занимавшегося письменностью жителей острова Пасхи школьника Бориса Кудрявцева и многих других.
Вторая половина XX столетия открыла в истории дешифровки плеяду новых имён российских исследователей. Среди них — И. М. Дьяконов, мировую известность которому принесла дешифровка парфянских текстов города Нисы (в современной Туркмении), резиденции парфянских царей Аршакидов; Ю. В. Кнорозов, дешифровавший письмо индейцев майя и письменность долины Инда; А. М. Кондратов, разрабатывавший вероятностно-статистические методы анализа древних систем письма; В. В. Ше-ворошкин, разгадавший карийскую письменность; И. А. Харсекин, успешно разрабатывавший комбинаторный метод в исследовании этрусских текстов; Г. А. Климов, дешифровавший письмо кавказских агван. Вклад этих исследователей в значительной степени опирался па достижения ленинградских, московских и новосибирских научно-исследовательских коллективов, занимавшихся компьютерным анализом и обработкой древних письменных текстов.
Загадочные древние письмена продолжают приковывать внимание самых разных людей. Ведь это и нить, протянутая из прошлого, и вызов интеллекту современного человека.

Определить используемые знаки, систему письма, направления письма, выделить словоразделы — всё это необходимо сделать перед дешифровкой Следующий этап — собственно дешифровка. И здесь успех во многом зависит от исходных обстоятельств — наличия билингвы, а также объёма текстов исследуемой письменности. Большинство удачных дешифровок прошлого опиралось на билингву либо подтверждалось её находкой. Так, правильность дешифровки Шампольоном древнеегипетского письма, отталкивавшейся от трёхъязычного текста Розеттского камня, была подтверждена многие годы спустя находкой новой билингвы — Канопского декрета.
Обычно в билингвах прежде всего стремятся обнаружить имена собственные — они дают ключ к прочтению знаков неизвестного письма. Если нет подлинной билингвы, изобретательные дешифровщики нередко применяют метод искусственной билингвы. Он основан на том, что во многих текстах используются готовые формулы, которые могут быть известны из более поздних текстов на языке, сохраняющем культурную традицию народа. Чаще всего это титулы царей, формулы обращения и приветствия, проклятия посягнувшим на святыни, фразы типа «я победил», «я ниспроверг», «я уничтожил», наконец, правильно угаданные имена царей, названия стран и городов. Этот метод применил немецкий лингвист Георг Фридрих Гротефенд (1775—1853), сопоставивший структуру неизвестного древнеперсидского текста с традиционной структурой более поздних царских надписей и определивший возможные имена царей. Этот же метод использовал англичанин Майкл Вентрис при дешифровке критского линейного письма Б, найдя таким образом звуковые соответствия греческим названиям критских городов. Аналогично действовал Аркадий Анатольевич Молчанов в своей версии дешифровки Фестского диска. Наконец, квазибилингва (от лат. quasi — «как будто», «будто бы») —- не точный перевод, а пересказ текста на известном языке — также может служить опорой для дешифровки, хотя и менее надёжной, чем настоящая  билингва. Билингва позволяет понять содержание текста и путём сопоставления собственных имён предположить, какие звуки обозначают графемы (хотя пользоваться этим методом нужно с осторожностью, так как произношение одних и тех же имён в разных языках может заметно различаться). Достоверность полученных фонетических значений может быть подкреплена перекрёстным чтением, если предположительное фонетическое значение некоторой графемы в слове подтверждается чтением в другом слове. Достоверное прочтение слова даёт в руки исследователю ряд установленных знаков, которые в свою очередь помогают прочесть новые слова и по цепной реакции определить новые знаки.
Однако не все знаки могут иметь фонетическую интерпретацию. Нередко приходится сталкиваться с нефонетическими знаками — детерминативами (от лат. determina-ге — «определять»), указывающими на класс понятий, к которому относится сопровождаемое ими слово (например, «страны», «города», «цари», «профессии», «растения», «деревянные предметы» и др.). Встречаются и знаки, заимствованные из других систем письма, — гете-рограммы (от греч. «heteros» — «другой»). Например, гетерограммами в русском письме являются арабские цифры, а также общепонятные латинские словосочетания типа et cetera — «и так далее»; есть в нём и своеобразные детерминативы — заглавные буквы при именах собственных. Их нужно распознать, отличить от обычных графем. Разнородг гость знаков в одних случаях затрудняет чтение текстов, в других, напротив, помогает интерпретации их смысла: идеограммы, известные из других языков, служат опорными пунктами дешифровки. Такие моменты возникали при дешифровке многих клинописных систем письма, использующих шумерские и аккадские идеограммы. Арамейские гетерограммы помогли российскому востоковеду Игорю Михайловичу Дьяконову дешифровать парфянские тексты.
Если за дешифрованной письменностью стоит уже известный язык, задача собственно дешифровки на этом завершается. Дальнейшую интерпретацию текста даёт филолог. Если известный язык оказывается значительно отдалён по времени от дешифрованного варианта, то нужно установить, какие старые слова соответствуют более поздним, и объяснить фонетические изменения. В этом состоит суть этимологического метода. Именно эти задачи — установление соответствий между архаической и более поздней формами одного языка — пришлось решать Джорджу Смиту при дешифровке кипрско1 о письма и 100 лет спустя Майклу Вентрису при дешифровке критского линейного письма Б. В обоих случаях были восстановлены архаические формы греческого языка.
Этимологический метод может использоваться и на начальном этапе дешифровки, когда исследователь выдвигает гипотезу о родственных связях неизвестного языка. Его применили Шампольон, предположивший родство древнеегипетского и коптского языков, Гротефенд, предположивший родство древнеперсидского и более позднего авестийского языков, и Бауэр, отождествивший язык угаритской клинописи с семитским. Блестящей иллюстрацией возможностей этимологического метода стало открытие чешским учёным Бедржихом Грозным индоевропейского хеттского языка.
Если дешифрованная письменность представляет неизвестный язык, не имеющий близкородственных известных языков, то задача его интерпретации становится значительно сложнее. Этимологические сближения допустимы между словами, сходными по значению, но именно значение обычно неизвестно. Рискованные попытки этимологических сближений в подобных случаях могут приводить к фантастическим результатам, которыми богата, например, история этрускологии. Обычно удачные дешифровки сочетают этимологический метод с комбинаторным; последний основан на анализе различных комбинаций, в которые входит одно и то же слово. Текст при этом изучается не только «изнутри», в своей языковой структуре, но и «извне» — в сопоставлении с другими текстами, с обстоятельствами его находки, с назначением предмета, на котором он написан, с содержанием сопровождающих рисунков и т. д. Используя комбинаторный метод, можно подтвердить правильность дешифровки. Так, пишет Джон Чедвик, если с помощью комбинаторного метода слово отнесено к разряду профессий, а при фонетическом чтении оказывается, что оно значит 'пастух', это служит доводом в пользу достоверности дешифровки.
При акценте на анализ текста «изнутри» говорят о структурно-комбинаторном методе. Иллюстрацией возможностей этимологического и структурно-комбинаторного методов может служить дешифровка Гансом Бауэром угарит-ской клинописи.
Для успеха дешифровки очень важен объём текста. Если в распоряжении исследователя лишь короткая надпись, состоящая из нескольких знаков, то шансы прочесть её достоверным образом невелики. Чем больше объём текста, тем выше вероятность правильного решения. Количественно эту зависимость определил создатель теории информации американский инженер и математик Клод Шеннон.
Минимальный объём текста, для которого существует единственное правильное прочтение (все остальные оказываются бессмысленными), называется расстоянием единственно cm и. Эта величина зависит от трёх показателей. Во-первых, важно общее число графем в языке. Например, гавайский алфавит содержит 19 букв, русский — 33, армянский — 38. Второй показатель — число звуков, которые метут обозначаться одной и той же графемой. Так, каждая согласная буква в русском тексге может иметь по крайней мере два звуковых значения — твёрдого и мягкого согласного. Чем больше соответствий у одной графемы, тем больше будет расстояние единственности и тем труднее дешифровать текст. Третий фактор — степень избыточности языка, которая зависит от количества знаков, дублирующих смысл друг друга. Например, для русского словосочетания маленькая девочка окончание прилагательного -ая дублирует грамматические значения рода, числа и падежа, которые уже выражены существительным девочка. Чем выше избыточность языка, тем проще дешифровка. Избыточность языков, использующих буквенное письмо, составляет приблизительно 70—80 %.
Посте учёта всех этих факторов получается, что расстояние единственности для гавайского языка — 20 знаков, для русского — 70, для армянского — 80 знаков. Это значит, что однозначно может быть прочитан русский текст, содержащий не менее 70 знаков. Расстояние единственности было определено и для других типов письма. Дтя словесного письма (типа китайского) с огромным количеством графем и избыточностью около 50 % это расстояние составляет примерно 1 млн знаков! Для слогового письма (степень избыточности примерно 60 %) в зависимости от количества графем расстояние единственности от 300 до 5—8 тыс. знаков.
Таким образом, при достаточном объёме текста задача дешифровки в принципе разрешима. Если же объём текста хотя бы немного меньше расстояния единственности, дешифровка является только версией, более или менее достоверной. Версией можно считать предложенную Аркадием Анатольевичем Молчановым дешифровку Фестского диска, содержащего 241 знак и имеющего расстояние единственности 300 знаков.