Повлиять — это не то же самое, что заставить. Просьбу можно не выполнить, договорённость нарушить, сообщение пропустить мимо ушей, с утверждением поспорить, и даже приказа можно ослушаться. (Конечно, это ещё не означает избавиться от влияния — возможно, вас попросили сходить погулять именно для того, чтобы вы остались дома.)
Но для того чтобы согласиться или не согласиться с утверждением, выполнить или не выполнить просьбу и т. д., надо осознать сам факт просьбы, утверждения, договорённости. Язык устроен так, что сделать это не всегда легко. Вот простой пример: среди многочисленных шутливых определений оптимиста и пессимиста встречается следующее пессимист говорит, что зал наполовину пуст, а оптимист — что, напротив, зал наполовину полон. Оба описания могут относиться к одной и той же ситуации — в зале заполнена примерно половина мест. Однако ситуация эта описывается по-разному, и если первое выражение скорее встречается в рассказе о провале, допустим, спектакля, то второе — в сообщении о его относительном успехе. Слов провал и успех нет, но слушатель тем не менее сделает все нужные выводы. Вторжение и мероприятия по восстановлению конституционного порядка; агрессия и военная помощь; фильтрационный лагерь и концентрационный лагерь; события, гражданская война и крупномасштабные столкновения вооружённых групп в борьбе за власть — все эти языковые выражения рисуют различные образы одного и того же положения вещей и соответственно формируют разное к нему отношение.
Выбор способа описания {наполовину пустой или наполовину заполненный зал), подводящий слушателя к определённым выводам, и есть использование («присвоение») власти языка.
Языковое общение в норме предполагает сотрудничество, в основе которого лежит при н-цип ко оперативности общения. Но в реальности далеко не всякий диалог кооперативен. Цели участников диалога могут и не совпадать.
Если говорящий тщательно выбирает такой способ описания, который обеспечит нужное ему восприятие ситуации слушающим, а слушающий никакого особого «отбора» не ощущает, можно говорить о языковом мани пул up о-вании. (Возможна, впрочем, и обратная ситуация. Если тот, кто воспринимает текст, задумается над причинами, по которым автор выбрал даштый способ описания, он может узнать нечто, о чём автор вовсе не собирался сообщать.)
Манипулированием называется такой вид взаимодействия между людьми, при котором один из них (манипулирующий) пытаегся осуществлять контроль за поведением другого (мани-пулируемого), побуждая его вести себя угодным манипулирующему способом: голосовать за Егуж-ное решение или нужного кандидата, платить налоги, слушаться родителей, служить в армии, приобретать какие-то товары и т. д.;, а от каких-то действий воздерживаться. Причём делается это таким образом, что манипулируе-мый не осознаёт себя объектом воздействия. Ему кажется, что он сам вследствие рассуждения или душевного порыва захотел сделать именно так.
Существуют сферы жизни, где языковое манипулирование играет очень важную роль. Это прежде всего политическая пропаганда и реклама. Они очень близки: в одном случае вам продают (за ваши деньги) определённый товар, и это называется коммерческой рекламой; в другом (за ваши голоса как избирателей, за те же деньги в виде налогов) — определённую политик)' или политиков: это политическая реклама.
Элементы языкового манипулирования присутствуют в обучении и воспитании — вспомните тему известной песни «Ещё один кирпич в стене» группы <<Пинк флойд». Впрочем, манипулирование в воспитании бывает и довольно безобидным, когда, например, плачущему малышу говорят интригующим голосом:/! кто это тач? Смотри, собачка!
Значительна роль языкового манипулирования в судебной практике. Адвокат в своей речи может назвать грабителей лицами, нарушающими преграды и запоры, с помощью которых граждане стремятся охранить своё 1шущество, а обвинитель разбитую витрину опишет как печальное следствие акта чудовищного вандализма.
Наконец, элементы языкового манипулирования есть и в нашем повседневном общении.