Многие языки ещё неизвестны науке. Особенно плохо изучены языки аборигенов Австралии, Новой Гвинеи и Южной Америки, где до сих пор есть племена, никогда не видевшие белого человека. В Китае и Юго-Восточной Азии есть абсолютно неизвестные науке языки, имеющие более миллиона носителей. Многие языки исчезают, поэтому успеть описать их очень важно. Бывает так, что материал всего лишь одного языка заставляет пересматривать общелингвистическую теорию. Так произошло около четверти века назад, в 70-х гг. XX в., когда был описан язык дирбал. Тогда на этом языке говорили всего несколько человек, проживавших в Северо-Восточной Австралии, а сейчас он считается мёртвым. Именно дирбал заставил учёных пересмотреть общую теорию синтаксиса. А сколько языков пропали бесследно!
И всё-таки в наши дни случаи, подобные открытию дирбала, редки. Гораздо больше важных фактов кроется в языках уже известных. Ведь многие языки описаны очень неквалифицированно, поскольку их изучали непрофессионалы: путешественники, миссионеры, военные, колониальные чиновники. Они подгоняли совершенно разные по своему строю языки под стандартную европейскую схему, взятую, например, из учебников, по которым сами когда-то учились. Руководствовались они при этом собственной языковой интуицией носителя европейского языка. В таких сочинениях звуки «экзотического> языка подгоняются под систему фонем родного языка автора, выделяются «школьные» части речи, привычные грамматические категории вроде числа, времени и залога, хотя на деле всё может быть не так. Иногда такой плохо описанный язык уже не существует или доступ к его носителям затруднён. Поэтому учёным приходится тратить много сил для того, чтобы правильно оценить неточно изложенные факты.
Впрочем, от чрезмерной европеизации несвободны не только сочинения дилетантов, но и исследования многих лингвистов. Ещё совсем
недавно большинство учёных считали, что в каждом языке есть подлежащее, глаголы изменяются по временам, имеются действительный и страдательный залоги, особый класс слов составляют прилагательные и т. д. Теперь наука знает, что эти черты присущи только некоторым языкам, в том числе большинству европейских. А в «экзотических» языках может быть много такого, что для европейца непривычно.