Ещё одно знаменитое противопоставление Фердинанда де Соссюра — это противопоставление синхронии и диахронии. С самых древних времён и до XVIII в. язык в европейской науке считался неизменным и не подверженным времени. Ещё в «Грамматике Пор-Рояля» (см. статью «Чем языки похожи и чем различаются. „Грамматика Пор-Рояля"») латинский и французский языки рассматривались в одном ряду: для авторов грамматики было неважно, что французский произошёл от латинского. В XIX столетии господствующей стала другая крайность: научным языкознанием стали считать только историческое и в первую очередь сравнительно-историческое. Изучали древние языки, а описание современных языков казалось задачей, недостойной настоящего учёного. К живым диалектам обращались лишь для того, чтобы найти там следы языка древних эпох. Современными языками занимались люди, далёкие от науки: языками культурных народов — педагоги, авторы учебников, а языками «экзотических» народов — миссионеры, военные и чиновники колониальной администрации.
Представители этих подходов рассматривали язык каждый в своей плоскости. Соссюр же сумел совместить их в единой объёмной картине. Он предложил различать две оси координат: ось одновременности и ось последовательности. Возвращаясь к параллели с шахматами, можно сказать, что есть две совершенно отдельные темы: история игры и её правила. Чтобы играть в шахматы сегодня, совершенно необязательно знать, что игра родилась в Индии и что первым чемпионом мира был Вильгельм Стей-ниц. Более того, чтобы оценить позицию па доске в данный момент, как правило, не нужно знать, какими были предшествующие ходы. Достижения шахматной теории могут излагаться отдельно от истории шахмат. В пауке о языке эти две оси связаны с разными подходами.
С осью одновременности связана синхроническая (от греч. «syn» — «вместе» и «chronos» — «время») лингвистика — описание языка в какой-то момент. Можно исследовать русский язык 90-х гг. XX в. вне какой-либо связи с его историей; это будет синхроническое
описание. Возможно и синхроническое описание, скажем, древнерусского языка 80-х гг. XII в. на основе «Слова о полку Игореве» и других памятников того времени. При этом запёчатлённый в них язык никак не сопоставляется с языком XI или XVI в., современным русским языком. Если же провести исследование другого типа (например, выяснить, как изменилась система падежей в русском языке или какие звуки праславянского языка не сохранились в древнерусском), это будет работа по диахронической (от греч. «dia» — «через», «сквозь» и «chronos» — «время») лингвистике, включающей историческую и сравнительно-историческую.
До Соссюра существовало немало и синхронических, и диахронических исследований. Но эти два способа описания часто смешивались. Приведём лишь один пример — описание заимствований. В грамматиках и словарях современного русского языка можно прочесть, что слово кровать пришло из греческого языка, хлеб— из германских языков, а товар — из тюркских. Однако для носителя современного русского языка это никакого значения не имеет: данные слова ничем не отличаются от исконно русских. А вот в словах типа мэр, сэр, боа, какаду и сейчас ощущается иноязычность, поскольку они имеют особые свойства, например несклоняемость, произношение твёрдых согласных перед звуком [е] (в орфографии буква э) и т. д.
Ещё важнее другое. «Уравнивание» синхронической лингвистики с диахронической как бы реабилитировало первую, превращало её из «недостойного» объекта в серьёзное поле деятельности. Ф. де Соссюр писал: «Лингвистика уделяла слишком большое место истории; теперь ей предстоит вернуться к статической точке зрения традиционной грамматики, но уже понятой в новом духе, обогащенной новыми приёмами и обновлённой историческим методом».
Многие современники Ф. де Соссюра не хотели отказываться от представления о том, что солидное научное исследование языка обязательно должно включать исторический анализ. Из всех идей Соссюра идея о разграничении синхронии и диахронии вызвала наибольшие споры. Однако учёные более молодого поколения подхватили и это разграничение. Пришло время разрабатывать новые, более точные методы изучения языка, а лучший «полигон» для таких методов — современные языки, которые можно изучать максимально полно, используя экспериментальные методы. После Соссюра, конечно, исторические и сравнительно-исторические исследования не прекратились, но центр внимания переместился на синхроническую лингвистику, прежде всего на работу с современными языками. Именно в этой области в XX в. были достигнуты наиболее значительные результаты.
«Курс общей лингвистики» заканчивается знаменитыми словами, которые не записаны ни в одном из студенческих конспектов и, видимо, были добавлены составителями книги Ш. Бал-ли и А. Сеше «..единственным и истинным объектом лингвистики является язык, рассматриваемый в самом себе и для себя». Согласно Соссюру, язык должен изучаться независимо от человека, как бы с позиции стороннего наблюдателя, примерно тем же образом, каким изучает свои объекты физика или зоология. За бортом оставались многие очень важные для лингвистики вопросы: язык и человек, язык и общество, звуковой характер речи. Разграничение синхронии и диахронии давало возможность отвлечься также от истории языка и причин языковых изменений.
Всё это, конечно, сужало предмет языкознания, который тот же Вильгельм фон Гумбольдт понимал гораздо шире и глубже. Время показало, что наука о языке будет очень неполной, если не станет изучать все эти вопросы. Но установленные Соссюром жёсткие рамки «внутренней» синхронической лингвистики для своего времени оказались очень полезны. На смену эпохе гипотез пришло время разработки строгих методов. Лингвисты сосредоточили внимание на более или менее ясном и понятном объекте, что дало возможность науке о языке сделать рывок вперёд. Лингвистика, развивавшаяся на основе идей Фердинанда де Соссю-ра, стала по-настоящему точной наукой. Её стали называть структурной лингвистикой, поскольку она стала изучать структуру языка.