Что же такое язык согласно Вильгельму фон Гумбольдту? В нём два начала: материя и форма Материя состоит, с одной стороны, из нерасчле-нённого множества звуков, с другой — из такого же смутного и нерасчленённого множества чувственных впечатлений и представлений человека. Главное в языке — форма, которая и делает его языком Форма — это как бы сетка, которая накладывается на материю, членит её и создаёт структуру. По словам учёного, форма «представляет собой сугубо индивидуальный порыв, посредством которого тот или иной народ воплощает в языке свои мысли и чувства» Гумбольдт первым говорил не только о внешней, звуковой форме языка, но и о форме внутренней. Именно внутренняя форма членит мир, воспринимаемый человеком, упорядочивает мысли и чувства и создаёт языковые картины мира. Она проявляется как в лексическом членении мира, так и в системе грамматических категорий. Гумбольдт приводит такой пример: система наклонений в древнегреческом и санскрите различна, и это объясняется тем, что в древнегреческом понятие «наклонение» получило «подлинное развитие», тогда как в санскрите оно «осталось явно недоразвитым».
Внутреннюю форму языка нельзя познать в целом, её дано наблюдать лишь в конкретных проявлениях. В нём всегда есть «подводная часть», недоступная исследованию. Поэтому любое представление о языке всегда неполно. Для лингвиста важно, чтобы это представление было достаточно богатым и способным передать важные для исследования черты языка. По выражению Гумбольдта, «язык можно сравнить с огромной тканью, все нити которой более или менее заметно связаны между собой, и каждая — со всей тканью в целом». Идея, что язык представляет собой целостную систему, получила своё развитие лишь веком позже.
Материя языка едина для всего человечества, а форма у каждого языка своя, могут совпадать лишь самые общие черты. Авторы «Грамматики Пор-Рояля» обращали особое внимание на единые основы всех языков, а Гумбольдт — на своеобразие формы каждого языка.
В языке как бы накапливаются опыт, достижения и, может быть, даже разочарования и неудачи народа — его носителя.- «Язык., принадлежит всегда целому народу: позднейшие поколения получают его от поколений минувших». Для немецкого учёного важнейшую роль играло понятие «духа народа», с которым неразрывно связан язык. «Язык развивается только в обществе, и человек понимает себя только тогда, когда на опыте убедится, что его слова понятны также и другим людям». Коллективный характер языка не исключает роли человеческой личности: «Ясно, до чего ничтожна сила одиночки перед могущественной силой языка... И всё-таки каждый со своей стороны в одиночку, но непрерывно воздействует на язык, и потому каждое поколение, несмотря ни на что, вызывает в языке какой-то сдвиг, который, однако, часто ускользает от наблюдения».
Человек не выбирает свой язык, он навязывается другими людьми. Но это, по Гумбольдту, не противоречит творческой природе языка: «В языке следует видеть не какой-то материал, который можно обозреть в его совокупности или передать часть за частью, а вечно порождающий себя организм, в котором законы порождения определённы, но объём и в известной мере также способ порождения остаются совершенно произвольными. Усвоение языка детьми — это не ознакомление со словами, не простая закладка их в памяти и не подражательное лепечущее повторение их, а рост языковой способности с годами и упражнением».
Творческий характер языка несовместим с традиционным представлением о языке как множестве слов, записанных в словарях, и множестве правил, заключённых в грамматиках. Гумбольдт писал: «Расчленение языка на слова и правила — это лишь мёртвый продукт научного анализа». В противовес этому он дал знаменитое определение языка: «Язык есть не продукт деятельности, а деятельность... Язык представляет собой постоянно возобновляющуюся работу духа, направленную на то, чтобы сделать звук пригодным для выражения мысли». Эти идеи для европейской науки были совершенно новыми, хотя именно благодаря пониманию языка как деятельности индиец Панини когда-то создал свою грамматику. Позднее, в XIX — первой половине XX в., учёные по-прежнему рассматривали язык как застывший продукт человеческой деятельности. До крайности такое понимание было доведено в структурной лингвистике первой половины XX в., хотя она могла описывать этот продукт очень точно и строго. И лишь Ноам Хомский (см статью «Сходство и различие языков Человек и язык Ноам Хомский») уже во второй половине XX столетия вновь обратился к иудеям Гумбольдта.
Вильгельм фон Гумбольдт первым указал на многие проблемы, важные для науки о языке. Он писал о системности языка, соотношении языковой формы и материи, о характере и причинах изменений в языке и многом другом. Даже лингвисты, совершенно чуждые подходу Гумбольдта, как, например, Фердинанд де Соссюр, испытали влияние его идей. Своё время Гумбольдт опередил, по крайней мере, на два века. Современные языковеды заново оценивают значение многих гениальных догадок великого немецкого учёного.