Европейская традиция очень долго была не самой развитой; грамматики уступали тому, что создали Панини и Сибавейхи, не существовало развитой традиции составления словарей, фонетика описывалась очень неточно. Но тем не менее именно эта традиция оказалась самой перспективной и не прекратила своего развития.
Первым шагом вперёд стали появившиеся в XIII—XIV вв. философские грамматики. Следующим шагом стали грамматики эпохи Возрождения (XV—XVI вв.), которые описывали разговорные языки Европы: испанский, итальянский, немного позже французский, английский и др. К тому времени латынь уже уступала место новым литературным языкам на разговорной основе, на которых писали такие замечательные писатели, как Данте Алигьери, Фран-ческо Петрарка, Джефри Чосер. Но ни один из них не мог заменить латынь как язык общеевропейской культуры: ни одно из вновь складывавшихся европейских государств не имело политического, экономического и культурного господства над другими. И при этом ни одно государство, даже островная Великобритания, не стало закрытой страной (как это немного позже произошло с Японией). Активно развивались торговые и дипломатические связи. Чтобы их поддерживать, уже было недостаточно знать латынь, надо было учить языки друг друга. К тому же эти языки принадлежали к одной семье — индоевропейской (за редким исключением вроде венгерского) — и были похожи друг на друга.
Всё это способствовало освоению иностранных, но не «варварских» языков и наталкивало учёных на новую для той эпохи идею: языков много, и при этом все они — варианты единого человеческого языка. Перед наукой о языке встали новые задачи: описать иностранные языки и, главное, сравнить их. Уже в XVI в. появились грамматики не только разных европейских языков, но и первые грамматики китайского, турецкого и других языков, которые обычно сочиняли католические миссионеры. Все традиции изучения языка были закрытыми, и только европейская стала открытой, что и обусловило её дальнейшее развитие.