Итак, юмор существует постольку, поскольку за людьми, событиями, словами закреплены определённые значения. Смещение значений позволяет увидеть скрытые от поверхностного взгляда противоречия и вызывает смех. Оно может возникнуть само собой (человек падает или оговаривается), а может быть создано специально. Пошутить можно поступком (некоторым кажется ужасно смешным насыпать соли в чай соседу), жестом (например, сложив пальцы «по-но-ворусски») и словом. Последнее даже пояснять не нужно: именно язык как самая развитая и гибкая знаковая система идеально приспособлен к «игре в смыслы», создающей сметное.
Язык и юмор так тесно связаны, словно созданы друг для друга. Поэтому невозможно изучать юмор, не обращаясь к теории языка, а языковой юмор в свою очередь может дать больше ценных сведений об устройстве языка, чем иные серьёзные исследования
В основе многих юмористических ситуаций лежит эффект обманутого ожидания. Без неожиданности шутка не удастся: если последние слова анекдота заранее ясны — это верный признак того, что анекдот плоский.
Ожидания у разных людей не совпадают-, ошибка в формуле может быть уморительно смешна для математика, в то время как историк не поймёт причины его бурной весёлости. Шутки над произношением Л. И. Брежнева понятны тем, кто помнит его бесконечные речи по радио и телевидению, а люди помоложе в лучшем случае улыбнутся из вежливости.
Вот, например, анекдот, популярный среди изучающих английский: Встречаются двое вЛондоне. Один спрашивает- «Ноги much time?» — «TimeJive». — «Such much?» — «Whom how». — «Ты что, тоже в МГУ учился?». Эта шутка рассчитана на тех, кто знает: по-английски так сказать невозможно, это типичная ошибка русского двоечника. Тот, кто английского не знает, или не говорящий по-русски англичанин останется в недоумении: что здесь смешного?
Неожиданность может создаваться по-разному — язык предоставляет нам богатейший набор средств для создания смешного. Один из вариантов — нарушение логики. Эй вы, трое, оба ко мне! Как фамилия? — Иванов! — Петров! — Сидоров! — Братья, что ли? — Однофамильцы, товарищ генерал! Предельный случай таких логических нарушений — популярные некогда «абстрактные» анекдоты: Летят два крокодила, один нарисованный, а другой — па восток.
Очень часто в шутках обыгрывается то, что современная лингвистика называет пр е суп позициям и (см. статью «Лингвистика сегодня и завтра»). В каждой фразе кроме высказанного смысла есть подразумеваемый. Если у собеседников эти подразумеваемые смыслы расходятся, диалог звучит комично: Как-то за обедом Екатерина II предложила тост за здоровье честных людей. Все подняли бокалы, лишь граф Разумовский не дотронулся до своего. Екатерина заметила это и спросила его, почему он не хочет пожелать здоровья честным людям.
— Боюсь, мор будет, государыня, — ответил Разумовский.
Любое общество (даже общество жуликов) между собой всегда играет в игру «мы с вами честные люди». Это подразумевалось и в тосте императрицы. Разумовский, поставив это невысказанное утверждение под сомнение, выявил фальшь ситуации и сделал её комичной. На обыгрывании пресуппозиции строится и шутка из романа Ярослава Гашека «Похождения бравого солдата Швейка», когда в трактире, где все боятся сказать лишнее слово из-за агентов тайной полиции, происходит такой диалог: «„Вчера у нас было двое похорон11, — переводил разговор на другое церковный сторож:. — „Видать, помер кто-нибудь!" — заметил другой посетитель»
Но, конечно, самое главное «юмористическое богатство» языка — это многозначность слов и выражений. Намеренное использование многозначности для создания игры смыслов называют калам бур ом {франц. calembour). Каламбур — один из самых известных видов языковой игры.
На этом построено множество анекдотов и шуток, например двустишие И. А. Крылова.