Оюво определение значит 'полагание предела'. В предложении На нём была джинсовая куртка слово джинсовая выделяет данную куртку из всех остальных — меховых, кожаных, стёганых. Определение как раз говорит, что именно такая куртка, а не иная. А во фразе У тебя очень уютная куртка прилагательное уютная, строго говоря, ничего не определяет. Уютная — не столько свойство самой куртки, сколько результат нашего впечатления. Это не просто определение, это эпитет (от греч. «epi'theton» — «приложение»). Когда Николай Степанович Гумилёв пишет: «Прекрасно в нас влюблённое вино/И добрый хлеб, что в печь для нас садится. .», он не противопоставляег влюблённое вино равнодушному, а добрый хлеб — злому. И снова очевидно: фигура (а эпитет тоже фигура) не украшает готовый смысл, а порождает новый. «...В нас влюблённое вино» значит приблизительно вот что: 'Мир существует ради нас, он подарен нам Богом и поэтому служит нам с радостью'. Неожиданные соединения заставляют слова значить больше, чем им «положено». Иногда эпитет гак «сдвигает» значение слова, что оно превращается в троп, например, у Осипа Мандельштама: «И римской ржавчиной окрасипасъ долина».