Искусство стремится показать Мир таким, каким мы его видеть не привыкли Виктор Борисович Шкловский (1893—1984), замечательный русский писатель и литературовед, назвал это свойство искусства о стране ни ем. Художник показывает мир странным, заставляя нас посмотреть на пего со стороны Искусство слова остраняет прежде всего язык
Каждый владеющий тем или иным языком чувствует, что для данного языка естественно, а что — нет. Чтобы привлечь внимание, речь должна нарушить эту естественность и привычность. Для этого используют разные приёмы ритм, подбор звуков и рифма делают звучание необычным; редкие слова, необычные значения слов и неожиданные словосочетания, особый порядок слов и строение предложений тоже могут привлекать внимание Эти «странности» вспыхивают, как блестки, на фоне будничной речи. Необычные сочетания слов принято называть фигурами речи (отлат. figura — первоначально «поза»), а слова в иных, часто переносных значениях — тр 6 п ам и (от греч. «tropos» — «поворот», «оборот», «оборот речи»)
Одна из самых древних фигур — поет ор; его используют и в бытовой речи, чтобы привлечь внимание. «Никогда, никогда от тебя нет покоя!* — кричи г кто-то младшему братишке, вовсе не думая при этом о риторике. Русский поэт Владислав Фелицианович Ходасевич описывает, как к нему приходят стихи.
И музыка, музыка, музыка
Вплетается в пенье моё, И узкое, узкое, узкое
Пронзает меня лезвие...
Конечно, начальные строки не означают, что вплетается одна, другая, третья музыка — повтор указывает не на количесгво, а на важность. Ясно, что это не просто музыка (например, в соседней комнате заиграл рояль), — это что-то другое, может быть, вдохновение. Повтор не только усиливает значение слова, он его изменяет
Повтор начала строки (строфы, предложения) называется анафорой {or греч. «anaphora» — «вынесение вверх»):
Пляшет перед звёздами звезда, Пляшет колокольчиком вода, Пляшет шмель и в дудочку дудит, Пляшет перед скинией Давид.
А А Тарковский
Повтор последних слов называется эпйф ор о й (от грен, «epi» — «после» и «phoros» — «несущий»):
Зачем, златое время, летишь?
Как всадник, ногу в стремя, летишь?
М А. Кузмин
Конец фразы, стиха или строфы может быть подхвачен началом следующей — это стык: Я мечтою ловил уходящие тени, Уходящие тени погасавшего дня, Я на башню всходил, и дрожали ступени, И дрожали ступени под ногой у меня.
К Д. Бальмонт
Если же повтор окаймляет отрезок текста — такая фигура называется охватом.
Пью горечь вечеров, ночей и людных
сборищ, Рыдающей строфы сырую горечь пью.
Б. Л Пастернак
Разные формы повторов могут сплетаться в довольно сложные узоры, как, например, у Марины Цветаевой:
А может, лучшая победа Над временем и тяготеньем — Пройти, чтоб не оставить aicda, Пройти, чтоб не оставить тени
На стенах...
Может быть — отказом Взять? Вычеркнуться из зеркал? Так: Лермонтовым по Кавказу Прокрасться, не встревожив скап.
А может — лучшая потеха Перстом Себастиана Баха Органного не тронуть эха? Распасться, не оставив праха
На урну...
Может быть — обманом Взять? Выписаться из широт? Так. Временем как океаном Прокрасться, не встревожив вод..