Рубрика Языки мира

Государственная власть, как правило, стремится контролировать языковую ситуацию в стране. Она всегда, пусть с разной степенью активности, поощряет существующую ситуацию или изменяет её, поддерживает одни языки и сдерживает роль других. Это называется языковой политикой государства
В индустриальном обществе приоритетна потребность взаимопонимания, и именно её обычно стремится удовлетворить языковая политика. Самый эффективный путь — распространить единый для всего государства язык Такой язык имеет привилегированное положение, часто закреплённое законодательно; он называется государственным языком.
Обычно государственный язык — это язык национального большинства в его литературной форме: английский в Великобритании, французский во Франции, японский в Японии, русский в России и т. д. В таких случаях для большинства населения как потребность взаимопонимания, так и потребность идентичности удовлетворены, однако национальные меньшинства вынужденно двуязычны.
Есть страны, где ни один язык не может считаться языком большинства. В таких случаях языковая политика бывает различной. Один возможный путь указала Швейцария, где ни один язык не может считаться господствующим и каждый гражданин имеет полное право быть одноязычным. Выдержать этот принцип довольно сложно. Например, швейцарский принцип был взят за основу в бывшей Чехословакии. В 50-х гг. там даже при трансляции футбольных матчей репортаж попеременно вели чешский и словацкий комментаторы. Однако полного равенства языков не было: Чехия была более развита экономически, в Чехии была столица и самих чехов больше, чем словаков. Поэтому процент словаков, знавших чешский язык, был намного выше, чем процент чехов, говоривших по-словацки, и чехи со словаками общались в основном по-чешски. В этой стране жили и другие народы (венгры, немцы и украинцы) — права их языков никак не гарантировались.
Второй вариант — использование как государственного «ничьего» языка, часто языка бывших колонизаторов. Иногда это единственный официальный язык, как в большинстве стран Тропической Африки. Иногда же выстраиваются как бы два этажа государственных языков. В Индии государственных языков 16, но все они, кроме английского и санскрита (языка религии), — официальные языки разных штатов, а на общегосударственном уровне преобладает английский
Наконец, третий вариант -- использование одного из языков меньшинств Это может быть язык политически господсiвуюгцего меньшинства, как в ЮАР в годы апартеида Возможны и другие случаи В Индонезии после установления независимости общегосударственным языком стал малайский, теперь именуемый индонезийским Малайцы не только не составляли большинства, но даже не были самым многочисленным народом Индонезии Но малайский как язык торговли был известен во всей стране, другие языки, даже с большим числом носителей, были распространены на небольшой терри гории. Сходная ситуация сложилась и в странах Восточной Африки Танзании и Кении Язык суахили в этих странах не был языком большинства, но как торговый язык он был известен и многим людям других национальностей Сейчас в Танзании суахили господствует во всех сферах, а в Кении делит свои функции с английским. Для большинства развитых стран в XIX — первой половине XX в была характерна очень жесткая языковая политика Во время Великой Французской революции в 1794 г был принят закон, запрещавший всякое официальное использование на территории страны любых языков и диалектов, кроме литературного французского, закон отменили только в 1951 г За эти полтора века языки французских меньшинств — баскский, бретонский, провансальский, итальянский на Корсике и некоторые другие — почти исчезли Такой же жесткой была политика и в Великобритании, где ирландских, шотландских и валлийских школьников учителя били за то, что они в школе, пусть случайно, говорили на родном языке Поэтому даже в независимой Ирландии уже не смогли возродить национальный язык В Японии единственный исконный язык меньшинства — айнский — исчез менее чем за столетие во второй половине XIX в айны знали только свой язык, а к середине XX в для всех родным языком стал японский Принципиально иной была политика лишь в Швейцарии и отчасти в многонациональной Австро-Венгрии, где при господстве немецкого языка национальным меньшинствам предоставлялась культурная автономия, в том числе и в языковой области.
Достаточно жёсткой была и языковая политика царской России. В противоположность этому после 1917 г. была поставлена задача дать возможность каждому гражданину пользоваться во всех сферах жизни родным языком. Для этого нужно было перевести на языки меньшинств всю деловую переписку, судопроизводство, армию, всё школьное, а в дальнейшем и высшее образование и др. Поскольку многие языки народов СССР не были готовы к такой роли, развернулась активная деятельность по созданию литературных языков, письменностей, терминологических систем, получившая название языкового строительства. В нём приняли участие лучшие лингвисты тех лет Е. Д. Поливанов, Н. Ф. Яковлев и др. (см. статью «Почему языки изменяются? Евгений Дмитриевич Поливанов»). Сделано было немало Однако эта политика, ставящая во главу угла потребность идентичности, не учитывала, что главной в едином централизованном государстве была потребность взаимопонимания.
Во второй половине 30-х гг. языковая политика в СССР, внешне сохранив прежние лозунги, полностью изменилась: главным стало распространение русского языка Новая политика велась нередко жестокими методами, но в целом была похожа на политику большинства индустриальных государств. Возвратиться к дореволюционному состоянию было уже невозможно: такие языки, как азербайджанский, узбекский, киргизский и другие, в 20—30-х гг. успели значительно развиться, и этот процесс уже нельзя было остановить. Сложилась своеобразная пирамида языков: на её вершине находился русский язык, ниже шли 14 языков союзных республик, пользовавшиеся достаточно большими правами, но лишь в пределах своих территорий, затем — языки автономных республик и округов и, наконец, языки, права которых никак не гарантировались, вроде немецкого (после 1941 г.) или талышского на юге Азербайджана Эта пирамида рухнула в 1991 г. В России языковая ситуация и политика принципиально не изменились, в других же новых государствах — где быстрее, где медленнее — идёт общий целенаправленный процесс развития языков, ставших государственными, и вытеснения русского языка. Это вызывает протесты многочисленно! о русскоязычного населения этих стран.
Без языковых конфликтов не обошлась история ни одной страны. Они могут приводить к кровавым столкновениям, как это было, например, в 60-х гг. в Индии, когда пытались придать языку хинди статус общегосударственного. В Южной Индии, где господствуют дравидийские языки, совершенно непохожие на хинди, начались массовые демонстрации народа, не желавшего учить чужой язык; в результате погибли десятки людей. От повсеместного внедрения хинди пришлось отказаться.
Если в государстве имеется несколько государственных или официально признанных языков, то это часто приводит к политической неустойчивости — спокойная Швейцария здесь исключение. Лишь за последние годы распишись многоязычные СССР, Чехословакия, Югославия. На грани распада Канада: франкоязычный штат Квебек хочет отделиться от остальной страны, где господствует английский язык; референдум 1995 г. дал лишь незначительный перевес сторонникам единого государства. В Афганистане, где до недавнего времени было два государственных языка — дари и пушту, после ухода войск СССР разгорелась гражданская война, в которой национально-языковой вопрос играет первостепенную роль. Языковые проблемы в таких случаях тесно переплетаются со многими другими.
Современная постиндустриальная эпоха связана не только с языковыми конфликтами и войнами. Во многих странах, прежде всего развитых, от жёсткой политики переходят к более мягкой. Открываются школы на языках меньшинств, допускается использование этих языков в местном самоуправлении, на этих языках разрешают тлосовать. Государство в развитых странах идёт по пути, который преждевременно пытались проложить в СССР в 20—30-х гг. Осознаётся ценность не только языков, но и диалектов. Японских школьников даже учат правильно говорить на диалекте, а записи хорошей диалектной речи хранят как национальное достояние вместе с записями голосов знаменитых людей
В современном мире повышается внимание к многообразию языков. Одновременно усиливается роль немногих привилегированных языков, особенно английского. Резко увеличились международные связи, и очень часто общение через переводчика оказывается недостаточным, нужен международный язык, а им чаще всего бывает английский. Многим людям, особенно коммерсантам и учёным, теперь приходится независимо от их желаний учить этот
язык Бурное, взрывное развитие телекоммуникаций и Интернета ещё больше усиливает роль английского языка
Всё это естественно, поскольку обеспечивает потребность взаимопонимания в новых, более сложных условиях. Но у этого процесса есть и обратная сторона- появляется элемент принудительности, оказываются задеты национальные чувства многих людей. В некоторых странах, особенно во Франции, государство принимает меры, чтобы поддержать роль своего языка и защитить его от англоамериканского наступления. В последнее время начинают говорить о необходимости таких мер и в России. В этих болезненных вопросах лучшая стратегия — учитывать все противоречивые потребности людей, стремиться к максимально безболезненному компромиссу.