Рубрика Языки мира

Однажды Организация Объединённых Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО) опубликовала имеющиеся в её распоряжении данные, в мире существует 2796 языков. Лингвист, увидев эту цифру, скорее всего улыбнётся. Нет-нет, подсчитано наверняка всё очень пунктуально. Но что именно считали?
Учёные предпочитают называть числа покруглее: одни говорят, что языков 2,5 тыс., другие — около 3 тыс., третьи рискуют указать 4 тыс. языков. И, пожалуй, такая осторожность правомерна. Пересчитать языки, как коров в деревенском стаде, нельзя. Или корова есть, или её нет... Вот это уже не корова, а овца Это тоже не корова, а просто куст у дороги Коровой мы называем экземпляр вполне определённого животного. С языками посложнее
На географической карте изображены моря: Северное, Норвежское, Гренландское... Где, в каком точно месте кончается одно и начинается другое, а другое переходит в третье? Граница между морями определяется весьма условно, ми-ля-другая здесь, как правило, не столь важна.
То же часто бывает и с языками Можно, например, ехать на машине из Москвы на запад, в Минск или Полоцк, останавливаясь в каждой деревне и прислушиваясь к речи местных жителей, чтобы уловить момент, когда русский язык сменится белорусским. Однако только заехав довольно глубоко в Витебскую область, мы догадаемся, что вокруг говорят на диалекте белорусского языка. Граница между русским и белорусским в этих краях размыта, она останется для нас неуловимой Мы так и не сможем сказать: вот в этой деревне говорят по-белорусски, а там, где мы останавливались в прошлый раз, говорили ещё по-русски. Слишком похожи друг на друта западные смоленские и восточные витебские говоры Поэтому границу между русским и белорусским языками приходится ггроводить достаточно условно. Учитываются при этом не только собственно языковые признаки, но и внеязыковые обстоятельства, в какое государство входит территория и как называет себя население — русскими или белорусами и т. п. В старых работах по диалектологии, создававшихся, когда государственной границы между Белоруссией и Великороссией не существовало, восточная граница белорусского наречия (так тогда называли белорусский язык) определялась как проходящая восточнее по сравнению с теперешней, неподалёку от Вязьмы, примерно на полпути .между Москвой и Смоленском. Примеров подобной лингвистической непрерывности множество. Нет сколько-нибудь отчётливой границы между нижненемецкими (северными) диалектами и нидерландским языком — настолько они близки между собой. Более того, нидерландский язык и нижненемецкие диалекты в сущности представляют собой один тип немецкой речи, который значительно отличается от верхненемецких (южных) диалектов. Трудно ощутить границу между французским и провансальским (окситанским) языками, между провансальским и итальянским...
Как установить границу между языками? Нередко предлагают использовать критерий взаимопонимания-, если носители двух различающихся типов речи понимают друг друга, то это разновидности (диалекты) одного и того же языка, если же не понимают — разные языки. Однако не всё так просто.
Житель Калуги и житель Полтавы вполне смогут общаться, хотя говорят на разных языках. Но нельзя поручиться, что легко поймут друг друга две собеседницы, говорящие по-русски, если судьба сведёт старуху, никогда не выбиравшуюся из своей архангельской деревни, и казачку с Дона. Легко ли понять, например, такую фрЬзу, сказанную «по-архангельски>>: Рыба в тех пролубях клюёт, мы роспёшаём поголо-меннё — не попадёт ли внасполну?
Прекрасно поймут друг друга представители разных тюркоязычных народов: татарин и башкир, азербайджанец и турок, так как тюркские языки очень близки. В худшем положении окажутся два закоренелых итальянских провинциала — один из городка на юге Сицилии, а другой из окрестностей Венеции: их диалекты отстоят друг от друга дальше, чем пограничные говоры соседних итальянского и провансальского языков. Речь шанхайца и пекинца различается ещё сильнее. Согласно критерию взаимопонимания, мы должны усомниться, принадлежат ли они одному и тому же народу. Сами китайцы в этом не сомневаются.
В чём же разница между языком и диалектом? Языковед отвегит так: с собственно лингвистической точки зрения такой разницы нет. Как же тогда подсчитать языки?
Но и это ещё не всё. Мы живём в мире, где, казалось бы, всё уже открыто и нанесено на карту. Однако время от времени из газет или телепередач становится известно, что где-нибудь в джунглях Амазонской низменности или Новой Гвинеи современным путешественникам удалось обнаружить крохотное затерянное племя, чуждающееся контактов с другими людьми
и говорящее на языке, не известном никому из специалистов.
И наконец, языки могут умирать. В России, например, буквально на глазах вымерли ке-рекский язык на Камчатке, югекий (сымский) на Енисее; исчезают языки таких народов, как ительмены, юкагиры, негидальцы, нганасаны, тофалары. Это крохотные народы, всего в несколько сотен человек каждый, многие из которых, в особенности молодёжь, своего языка уже не знают... Только в XX столетии с лица земли исчезли десятки языков.
Так что установить точное количество языков в мире совершенно невозможно.