Рубрика Языки мира

Историческая (диахроническая) лингвистика ставит перед собой задачу по возможности полно описать развитие языка. Однако для этого мало знать, что и как изменяется в языке. Следует разгадать ещё, почему и зачем это происходит. Многие изменения, происходящие в языке, вызываются принципом экономии речевых усилий Этот принцип Евгений Дмитриевич Поливанов выразительно назвал «принципом лени». Человек инстинктивно заботится о том, чтобы экономить усилия. «Например, — писал Поливанов, — в процессе письма от руки пишущие, естественно... упрощают начертания отдельных букв, сокращают число черт, а в связи с этим и число мускульных движений руки, нужных для данных словонаписаний, но всё это делается лишь в позволительных пределах, т. е. постольку, поскольку почерк остаётся всё-таки читаемым. То же самое и с устной речью...»
Ограничитель лени один — понятность. Ведь язык во всех своих проявлениях должен прежде всего обеспечивать общение между людьми. Человек, старательно выговаривающий все звуки в слове здравствуйте, напрасно тратит время и речевые усилия. Функция этого слова формальна. Для его понимания вполне достаточно произнести здрас(с)ти! vmn даже зес!
Примеров влияния «принципа лени» на язык очень много. Так, с точки зрения артикуляции произносить картавый язычковый звук [г] проще, чем [ij переднеязычный. В истории французского языка каргавый (грассирующий) [г] появился в XVII в. Первоначально он был свойствен лишь Парижу, а потом распространился в се-вернофранцузских городах. Во многих языках в силу того же упрощения артикуляции взрывной звук [g] превратился в требующий меньших усилий фрикативный [у], который иногда ещё больше ослабляется и превращается в придыхание [h]. Праславянский язык знал только взрывной [g], однако затем в некоторых славянских языках (в том числе и в южновеликорусских говорах) он перешёл в [у], а в белорусском, например, представлен звук |h]. Замещение [g] звуком [у] произошло и в истории греческого языка, в голландском языке на месте общегерманского [g] мы тоже находим [у].
Благодаря тому же «принцшгу лени» в языках сокращается число неправильных глаголов: ведь гораздо легче спрягать все глаголы по единому образцу, чем запоминать исключения. Как память о прошлом остаются «осколки» прежнего состояния, занявшие уже новое место в изменившейся системе языка.
Однако язык — это система, все элементы которой в той или иной степени связаны между собой, поэтому утрата одного элемента обязательно приводит к появлению нового, который должен компенсировать потерю. Например, на месте исчезнувших падежных форм развиваются специальные конструкции с предлогами (как это произошло во многих индоевропейских языках). Так, во французском языке старые падежные значения передаются при помощи системы служебных слов, а также порядком слов в предложении.
Вместе с потребностью в экономии усилий в языках существует и противоположная потребность в достаточном количестве различительных элементов. Так, древние индоевропейские гласные звуки [е] и [о| в древнеиндийском и иранских языках превратились в [а]. Это сильно упростило систему гласных, но одновременно сузило её различительные возможности. Поэтому позже в древнеиндийском появились новые гласные (ej и [о], образовавшиеся из дифтонгов.
Так, в силу фонетических причин в украинском языке должны были совпасть биты и бы-ти. Но этого не произошло: неопределённая
форма глагола быть образована в этом языке от основы буд-у — бути.
Некоторые изменения в языке объясняются стремлением к гармонии, стройности. В тюркских языках, например, древняя система числительных не отличалась логичностью. Отдельные числительные содержали в себе элемент -миш (иетмиш 'семьдесят'), который должен был, видимо, значить 'десять', но по происхождению не был связан с названием десятка. А такие числительные, как кырк 'сорок', отыз — 'тридцать', не имели в своей структуре никаких обозначений для десятка. Позднее в некоторых тюркских языках образовалась новая система названий для десятков. Эти названия включают единицу первого десятка и слово он 'десять' (в шорском языке-. cvim-OH 'шестьдесят', четт-он 'семьдесят', се-гиз-он 'восемьдесят', тогуз-он 'девяносто'; в тувинском: уч-он 'тридцать', турт-он 'сорок').
Сдвиги в языке происходят постоянно — язык не может быть «законсервирован». Вместе с тем языку присуща устойчивость, он сопротивляется изменениям, стремясь сегодня сохранить своё вчерашнее состояние. Слишком быстрые и внезапные сдвиги гибельны для языка: ведь тогда люди разных поколений перестанут понимать друг друга. Поэтому язык, который за тысячелетия может измениться настолько, что древние тексты уже непонятны без перевода, всё-таки остаётся тем же самым языком, который никогда не прерывался.