Рубрика Языки мира

Что за история без дат? Известно, что Рим основан в 753 г. до н. э., что эпоха Возрождения в Европе длилась с XIV по XVI столетие и что крепостное право отменено в России реформой 1861 г. Языковая история не исключение. Здесь время тоже может измеряться веками и годами. Такое датирование в языкознании называют абсолютным Древнерусский язык как общий язык восточных славян, язык древнерусской народности существовал с X по XIV в.; в польском языке ударение во всех словах закрепилось на предпоследнем слоге в XVI в.; во французском языке слово liberie 'свобода' известно с конца XII столетия, а слово Coca-Cola заимствовано французским из американского варианта английского языка в 1948 г. В январе 1994 г. ведущими российского телевидения было изобретено прилагательное новостной {новостная передача), которое, к сожалению, существует и до сих пор
384
Иной раз можно с абсолютной точностью датировать исчезновение какого-либо языка. Например, далматинский язык, родственный итальянскому и существовавший на берегах и островах Адриатики, исчез 10 июля 1898 г.: в этот день при взрыве на дорожных работах погиб последний носитель вельотского диалекта далматинского языка Антонио Удина; в апреле 1983 г. со смертью «бабушки Розы» окончательно исчез язык ягана — язык индейского племени на острове Наварино в архипелаге Огненная Земля (Чили).
Однако такое датирование не главное для исторической лингвистики. Гораздо важнее для лингвиста-историка относительное датирование — так называют датировку события не годами или веками, а понятиями «до» — «после», «раньше» — «позже». Историческое развитие языка представляет собой цепь непрерывных взаимосвязанных изменений (далеко не всегда заметных глазу). Нередко одно из них приводит к значительной перестройке языковой системы, и важно понять, что является причиной, а что — следствием, какие события происходили друг за другом, а какие — параллельно.
Пример из истории латинского языка. В архаической латыни известно изменение, которое лингвисты называют ротацизм ом (от греч. «rho» — название буквы «р->), — переход звука [s], находившегося между гласными, в звук [г]. Если перед этим [г] оказывался краткий [i], то он превращался в краткий [е]. Например, *siso 'сею' превратилось в sero. Однако если звук [rj между гласными был исконным, а не возникшим по закону ротацизма, то [i] в [е] не переходило; например viri — множественное число от /'г'г'муж'. Значит, это изменение завершилось до того, как новое [г] (из [s]) окончательно совпало со старым [г], с явлением ротацизма не связанным.
Хотя относительная датировка для языкознания гораздо важнее абсолютной, точные даты языковых изменений знать всё же хочется. Один из способов получать такие даты — глот тохраналогия (от греч. «glotta» — «язык») — был предложен американским лингвистом Моррисом Сводешем (1909— 1с)б7) в начале 50-х гг. XX в.
Суть этого метода состоит в следующем. В каждом языке можно выделить так называемый базовый слов ар ъ. Его образуют исконные, незаимствованные слова, которые обозначают универсальные, общечеловеческие понятия, не связанные с природными условиями или типом культуры. Это значит, что в словаре не будет слов вроде берёза или галстук, поскольку в Африке или Австралии берёзы не растут, а галстук носят мужчины далеко не всех национальностей. Сводеш выработал базовый список из 100 понятий, в который входят:
— некоторые личные и указательные местоимения (я, ты, мы, тот, весь...);
—  числительные один, два (числительные, обозначающие большие количества, могут отсутствовать в некоторых языках или быть заимствованными);
— некоторые названия частей тела человека и животных (голова, рука, нога, глаз, ухо, сердце, волос, кость, печень, хвост...);
—  названия элементарных действий (есть, пить, видеть, слышать, идти, лететь, стоять, спать, умереть..);
—  названия свойств (сухой, тёплый, холодный, новый...), в том числе цветовые обозначения (белый, жёлтый, зелёный, красный, чёрный) и размерные прилагательные (длинный, маленький, большой);
— обозначения универсальных понятий, связанных с внешним миром, таких, как солнце, луна, вода, земля, камень, огонь, дым, гора, дорога, яйцо и др.;
—  социальное понятие имя.
Лексика любого языка всё время обновляется, но понятия и их словесные обозначения, входящие в базовый словарь Сводеша, отличаются особенной устойчивостью. Тем не менее и он подвержен разрушению. Сводеш вычислил, что за тысячелетие из 100 слов, образующих базовый словарь, исчезают и заменяются другими примерно 14 слов. Кроме того, он предположил, что скорость изменения базового словаря во все периоды остаётся постоянной. Зная эти обстоятельства и определив общее количество слов из этого списка, сохранённых двумя родственными языками, можно приблизительно вычислить, сколько лет назад они разошлись друг с другом, образовав самостоятельные языки; процесс расхождения языков лингвисты называют дивергенцией {orлат. divergo — «отклоняюсь», «отхожу»).
Лингвисты вычислили, что русский и украинский языки разошлись (дивергировали) в интервале между 1311 и 1581 гг. (приблизительно в середине XV в.); русский и польский — между 935 и 1289 гг.; русский и литовский — во второй половине I тысячелетия до н. э.; русский и английский — более 5,5 тыс. лет назад; русский и греческий — более 7 тыс. лет назад-Конечно, в таком представлении результатов глоттохронологии есть некоторая неточность и условность. Речь должна идти не о времени разделения русского и польского языков, а скорее о дивергенции правосточносла-вянского языка (предка русского, украинского и белорусского) и пралехитского (предка современного польского и некоторых других западнославянских языков), о расхождении не русского и английского, а их предков — пра-славянского и прагерманского.
Немало лингвистов полагают, что метод глоттохронологии является надёжными «часами» в руках языковеда. Однако большинство специалистов в этом сомневается. Для сомнений, безусловно, есть серьёзные причины. Во-первых, «испытательный полигон» глоттохронологии слишком мал. Когда подсчёты делают с опорой на 100 слов (точнее, смыслов), есть опасность грубых погрешностей: ошибка в од-ном-двух словах может сместить оценки возраста тех или иных языков на целые столетия. Даже имея дело с такими хорошо изученными языками, как русский и украинский, в некоторых случаях трудно бывает решить, с расхождением мы имеем дело или с совпадением. Например, смысл «человек» (он включён в список Сводеша) в русском языке передаётся словом человек, а в украинском — словом лю-дина. Налицо лексическое расхождение. Но украинский не потерял праславянского слова *celovekb. Чоловгк в переводе с украинского — «мужчина», «муж». Смысл 'большой' в украинском передаётся словом великий. Опять расхождение! Но ведь этот же смысл присутствует и в русском слове великий (сравните: невелик; велика Федора, да дура), и в его производных (величина). А корень русского слова болыиой мы видим в форме сравнительной степени для украинского великий: бгльш. Как быть с подобными фактами (относить их при глоттохронологических подсчётах к сходствам или различиям между языками), лингвисты так и не решили. Язык всегда сложнее простых схем. Любое решение будет условным, а значит ненадёжным.
Во-вторых, постулат Морриса Сводеша о том, что базовый словарь распадается с постоянной скоростью, так и не доказан, а лишь это допущение оправдывает применение метода.
В-третьих, и это, возможно, самое главное, — сторонники глоттохронологии исходят из гипотезы, что праязык, лежашнй в основе группы родственных языков, являлся монолитом, т. е. не был расчленён на диалекты. То, что известно о живых языках, скорее говорит об обратном- трудно назвать язык вполне однородный, не имеющий диалектов. С верой в монолитность праязыка связано представление о том, что исторические отношения между языками складываются лишь на пути неуклонного разделения — дивергенции Однако языки не только расходятся друг с другом, но и переживают процессы взаимного сближения — конвергенции (отлат. converge• re — «приближаться», «сходиться»). Высокая степень близости между какими-либо двумя языками может объясняться не только их сравнительно недавним разделением, но и вторичным сближением языков, которые разошлись в более ранние времена. Глоттохронология М. Сводеша нацелена лишь на то, чтобы выявить время, когда язык распался, и бессильна отделить дивергенцию от конвергенции. Поэтому результаты глоттохронологических измерений часто оказываются недостоверными.
Примером могут послужить серболужицкие языки — верхнелужицкий и нижнелужицкий. Это языки небольшого славянского народа — лужицких сербов (лужичан), которые живут в Восточной Германии (Лужица), недалеко от границ с Польшей и Чехией. Лужицкие языки очень близки. Глоттохронологические подсчёты показывают, что они разделились в 1716— 1858 гг., по историческим меркам совсем недавно. Однако данные, полученные иными путями, настойчиво подталкивают языковедов к мысли о том, что не было никакого «прасерболу-жицкого» языка. Многие черты сближают верхнелужицкий с чешским, нижнелужицкий — с польским, а большое сходство двух лужицких языков между собой носит вторичный характер и объясняется их позднейшим сближением.
Свои слабости глоттохронологический метод обнаружил почти сразу, как только был изобретён. Пользоваться им так же надёжно, как определять время по солнечным часам ночью, освещая их горящей спичкой. Специалисты давно уже пытаются усовершенствовать его, сделать результаты измерений более надёжными. Однако методом, способным достаточно точно датировать распад праязыка, глоттохронология так и не стала. Её используют, чтобы выяснить степень генетической близости языков, относящихся к малоизученным семьям, когда обычные процедуры классического сравнительно-исторического исследования трудноприменимы. Появятся ли у лингвистов-историков более надёжные «часы» — покажет будущее.
Суждения о прошлом языка, уходящем далеко в глубь веков, всегда предположительны. По определённым фрагментам учёные-лингвисты восстанавливают целый мир, давно затерявшийся в прошлом. Настоящие открытия в историческом языкознании совершаются, когда удаётся соединить кропотливый поиск фактов и смелость мышления, рождающую яркие, захватывающие гипотезы.