Среди значений (т. е. у обозначаемого) тоже есть замены, чередования: одни — позиционные, другие — непозиционные.
Иногда грамматические морфемы имеют капризные, непредсказуемые значения. Например, частица -ся у возвратных глаголов. У одной группы глаголов с частицей -ся есть такой оттенок значения действие взаимно Каждый его участник одновременно субъект и объект действия: целоваться, шептаться, объясняться, обниматься, ссориться... У другой группы эта же частица показывает действие как свойство предмета: кусаться, колоться, жечься, рваться: собака кусается, крапива жжётся, дрова хорошо колются, эта ткань легко рвёт* ся... А ещё есть страдательные глаголы с такой частицей, работа выполняется мастерами, полы у нас моются особой машиной... Всех значений много, и у разных глаголов они различны. Надо знать, как каждый глагол поступает со своей частицей -ся, каких значений требует от неё. Конечно, важен и контекст, но он не определяет полностью значение частицы: оно капризно и уникально для каждого глагола. Иностранцам, изучающим русский язык, приходится запоминать смысловые особенности каждого глагола на -ся в отдельности. И так же мы поступали в детстве.
Однако существуют и такие грамматические формы, у которых выбор значения сгрого обусловлен. По позиции, в которой находится морфема, можно уверенно определить её значение и, таким образом, значение всей грамматической формы Пример — падежи существительного. Вот творительный падеж Формы этого падежа могут обозначать: время (приехал прошлой зимой), место (бежали лесом), орудие (рубил топором), производителей действия (пол натирается полотёрами), сравнение (летит птицей), предмет, необходимый для осуществления действия (увлекается спортом), именную часть сказуемого (был учителем). Значений много (здесь ещё не все перечислены), но запоминать, какое когда употребляется, нет необходимости. И помнить, какому существительному эти значения свойственны, тоже не нужно Надо знать (и это мы тоже усваиваем в детстве) позиционные условия употребления этих значений.
Если основа существительного обозначает промежуток времени (лет-о, зима,утр-о), а само оно относится к глаголу, то форма творительного падежа называет время действия: приехал утром, зимой болел.
Если основа существительного обозначает пространство, форма творительного падежа тоже указывает на какое-то пространство. Правда, этого недостаточно, нужен ещё глагол со значением движения-перемещения. Не говорят: мы сидели лесом, мы отдыхали опушкой, мы катались морем. Мы двигались лесом, самолёт летел морем — так можно. Позиционные условия здесь сложные: нужны основа существительного и глагол с определёнными значениями.
Если существительное обозначает своей основой конкретный предмег, вещь, а глагол — физическое действие, то окончание существительного имеет значение орудия: рубить топором, пилить пилой, мерить метром, конопатить ватой, прошивать нитью... А такие сочетания, как пилить стрекозой, водой, ватой? Они непонятны, но только лексически. Трудно представить, чтобы пилили с помощью таких неподходящих средств. Но грамматическое значение абсолютно ясно: утверждается, что стрекоза была использована для пилки (чего?). Нелепо, но нелепость не грамматическая. Сами позиционные условия заставляют понимать здесь форму творительного падежа совершенно недвусмысленно.
А если сказано Он пылит нас своими наставлениями; Она пилит меня постоянным ворчанием? Существительное не обозначает предмет. Поэтому и глагол пилить обозначает нефизическое действие. «Нефизические» содержания глагола и существительного соответствуют друг другу и обеспечивают позиционную связь. Эта связь требует, чтобы переносное значение существительного опиралось здесь на переносное значение глагола.
Сравнительное значение у формы творительного падежа возникает в том случае, когда дополнение не имеет общих с подлежащим существенных признаков. Нельзя сказать: ястреб парил птицей (или соколом, или вороном). Неверно: рысь ощерилась зверем, кошка ласкалась к ней домашним животным. Верно вот так газик мчался по дороге птицей, Семён Се-мёныч ощерился зверем...
Есть падежные формы с простой позиционной обусловленностью (например, форма дательного падежа), есть — с очень сложной (сложнейшая — форма родительного падежа). Но если мы знаем слово, то понимаем его падежные формы без словаря. Ведь зная слово крокодил, человек не полезет смотреть в словарь, что значит крокодилом... Потому что падежные изменения слова со всеми их смысловыми оттенками обусловлены, «объяснены» контекстом — позицией, в которой дана падежная форма.