Рубрика Языки мира

Самая очевидная причина, мешающая нам переводить все слова друг за другом, — это неодинаковый порядок слов в предложениях в разных языках. Когда человек говорит, он не может произнести все слова одновременно (хотя иногда очень хочется). Приходится устанавливать очередь: сначала прилагательное, за ним существительное, потом — глагол. Или наоборот — как принято в данном языке.
Что касается прилагательных и существительных, то здесь есть две очевидные возможности: или прилагательное стоит перед существительным (обыкновенный дракон), или наоборот (дракон обыкновенный). В русском языке обычно прилагательное-определение ставится перед определяемым словом — это основной порядок русского языка. Но в некоторых особых случаях прилагательному предписано располагаться после существительного. Встретив в джунглях дракона, вы внимательно посмотрите на него и скажете своему спутнику: Не бойся, Вася, это же обыкновенный дракон! Однако в Зоологическом музее рядом с чучелом дракона будет стоять табличка с надписью: Дракон обыкновенный. Остров Борнео. Руками не трогать!
В обоих случаях нужен именно такой порядок слов, а не другой. Ведь говоря обыкновенный дракон, вы просто выражаете своё мнение о встреченном вами драконе, а дракон обыкновенный — это уже биологический вид, объективный научный факт. Обыкновенный дракон стоит в одном ряду с необыкновенным драконом, потрясающим драконам, невиданным драконом, невзрачным и тощим драконом и т. п. А дракон обыкновенный — вместе с драконом китайским, драконом крылатым, драконом горным и остальными видами драконов.
В других языках — другие правила. В английском языке прилагательное помещают только перед существительными (big dragon); так же обстоит дело в китайском, венгерском, армянском и многих других языках. В языке суахили прилагательное всегда след)ет за существительным; таких языков меньше, но они тоже встречаются. Во французском большинство прилагательных ставится после существительных, но самые употребительные и короткие из них (например, grand 'большой', vrai 'настоящий') могут стоять и впереди. Если изменить место прилагательного во французском языке, это может иметь довольно неожиданные последствия. grand homme 'великий человек', но homme grand 'человек высокого роста'; vrai ours 'настоящий медведь', 'просто медведь' (так скажут, если стул, на который вы сели, сразу сломался), но ours irai 'настоящий медведь' (а не игрушечный — лучше близко не подходить!) и т. д. Всегда перед существительным во французском языке будут стоять и слова со значением 'этот', 'тот', 'мой', 'другой' (а в суахили и они помещаются после существительного).
Есть свои правила и для глаголов. В предложении глагол-сказуемое связан прежде всего с двумя типами существит,ельных: с подлежащим (кто? что?) и дополнением (кого? что?). В тройке ПДТ (подлежащее — дополнение — глагол) возможны шесть разных порядков слов. Например, ПДТ: Рука руку моет; ГДП: Моет руку рука; ДГП: Руку моет рука и т. д. Какие же из этих порядков встречаются в языках мира? Оказывается, все! Более двух третей всех языков мира выбрали либо порядок ПДТ (глагол в конце: Рука руку моет), либо ПГД (глагол в середине: Рука моет руку). Третий по распространённости порядок — это ГПД (глагол в начале: Моет рука руку).
Чаще всего подлежащее идёт раньше дополнения. Это и понятно, ведь главным в предложении является или название действия, т. е. глагол, или название того, с кем всё это происходит, — в большинстве языков мира такой главный герой действия становится подлежащим. С него и начинают рассказ. Кроме того, надо как-то отличить подлежащее от дополнения (чтобы точно знать, например, кто кого моет), и если в языке нет падежей, то порядок слов становится для этого основным средством. Подлежащее должно быть первым, а дополнение — вторым, и хорошо, если между ними ещё будет стоять глагол. Именно так строится предложение в большинстве языков без падежей — от английского до китайского. А в языках с падежами глагол может либо спокойно отправляться в самый конец предложения (как в тюркских или дагестанских языках), либо гордо возглавлять его. Так устроены, например, арабский или ирландский языки.
В русском языке возможны все порядки слов (по крайней мере, три основных вида), только встречаются они в разных типах предложений. Например, когда мы начинаем рассказ и хотим сообщить лишь о том, что случилось, мы обычно начинаем со сказуемого: Ехал грека через реку, видит грека — в реке рак... Есть очень много таких случаев, когда мы должны поставить сказуемое на последнее место в предложении: Кто это сделал? Как тебя зовут? Твоё имя я так и не вспомнил. А самый частый случай для русского языка — это глагол в середине: Старуха пряла свою пряжу.
Получается, что в русском языке порядок слов зависит не столько от самих слов, сколько от того, что именно хочет донести до нас говорящий: сообщить новость, задать вопрос, продолжить рассказ, уточнить сказанное... Такой порядок слов обычно называют свободным. А в английском предложении ни в коем случае нельзя изменять раз и навсегда заданный порядок слов — потому он называется в таких языках жёстким.
Однако русский язык ещё не предел словесной свободы. Один из признанных «рекордсменов» в этой области — классический латинский язык, каким он дошёл до нас в произведениях античной эпохи. Как бы мы ни переставляли в русском языке связанные друг с другом слова, мы всё же стараемся не отрывать их друг от друга. Мы можем сказать Пришла веаш или Весна пришла; Синее море или Море синее. Гораздо реже, например, слово море оказывается в начале русского предложения, а связанное с ним слово синее — в его конце. В латинском же языке это было абсолютно нормальным явлением, имевшим свой смысл: чем дальше слово отрывалось от своих соседей, тем важнее оно было для говорящего. Вместо того чтобы сказать: Среди римлян он считался первым поэтом, римляне говорили: Первым он считался среди римлян поэтом.
Хорошо, когда в предложении только одно прилагательное. А если их несколько? В латинском языке было три рода и шесть падежей —
определить, что к чему относится, можно было почти всегда. Вот и разбрасывали римские авторы, особенно поэты, свои прилагательные по всему предложению — им казалось, чем запутаннее выйдет узор из прилагательных и существительных, тем изысканнее получится текст. А. С. Пушкин, когда писал в поэме «Цыга-ны» о знаменитом римском поэте Публии Овидии Назоне, сосланном императором Августом в полудикое Причерноморье, воспроизвёл эту изощрённую манеру латинских стихотворцев:
...И завещал он, умирая,
Чтобы на юг перенесли
Его тоскующие кости,
И смертью — чуждой сей земли —
Не успокоенные гости.
Это значит: гости сей чуждой земли, не успокоенные и смертью, и сказано было так, как могло быть в латинском языке.