Рубрика Языки мира

Строение слов в языке зависит и от того, как они соединяются друг с другом внутри одной словоформы. Лингвисты говорят в таких случаях о м ор фемных ш в ах. Разные языки предпочитают разные швы. В некоторых языках они явны е: морфемы просто прикладываются друг к другу, как бы приклеиваются; они не мешают друг другу, и края их хорошо видны. Так устроены тюркские языки, индонезийский, эскимосский; близки к такому состоянию языки банту, финно-угорские, японский и многие другие.
Другие языки, наоборот, предпочитают скрытые швы, когда граница между морфемами незаметна. На стыках морфем в таких случаях происходят какие-то изменения: например, одни звуки заменяются на другие, происходит чередование, и в результате обе морфемы могут сильно изменить свой первоначальный облик, «сплавившись» воедино подобно металлическим деталям при сварке. Кроме того, морфемы в таких языках требовательны по отношению к соседним морфемам: далеко не все из них «соглашаются» стоять рядом.
Например, в русском языке есть такие связанные друг с другом по смыслу слова, как рука, ручной и руководство. Они имеют одну общую корневую морфему, к которой присоединяются другие, — суффиксы и корни. Но мы не можем просто так присоединить суффикс -к- к корню -рук-: слов рукной или рукный в русском языке не существует. Суффикс -и- «не хочет» стоять после звука -к-, ему нужно во что бы то ни стало поменять -к- на -ч-! Не потерпит этот суффикс и звука [г] (в слове сне[т}), и звука [х] (в слове wy[x]) — заставит поменяться на [ж] или [ш].
Морфема с одним и тем же значением может не только по-разному изменять соседние морфемы, но и сама по-разному изменяться в соседстве с ними Окончание неопределённой формы глагола в русском языке может выступать по крайней мере в трёх разных видах, но и глагольному корню тоже от него «достаётся»: несу — нести, везу — везти (оглушается звонкий согласный корня); плету — плести (меняется согласный); скребу — скрести (тоже меняется); пеку — печь (вообще непонятно, где кончается корень и начинается суффикс: к сливается сшвч, и исчезает конечное и); плыву — плыть (конечный согласный корня здесь просто выпадает).
Сравним с тем, как устроен венгерский язык Возьмём те же самые слова.- рука — kez, ручной — kezi, руководство — kezikdnyv. Суффикс, образующий прилагательные от существительных, в венгерском языке всегда выглядит как -*-, к чему бы он ни присоединялся; при этом соседняя морфема остаётся такой же, как была. А слово руководство по-венгерски буквально переводится как «ручная книга», просто взяли слово konyv «книга» и прибавили его к уже имеющейся части. Даже интерфиксов никаких не понадобилось. В таком языке не приходится выбирать между тремя совершенно разными окончаниями одного и того же падежа да ещё отдельно запоминать, как обозначаются падежи в единственном и во множественном числе
Языки с «придирчивыми» морфемами, с негладкими швами, со словами-«слитками» обычно называют фузионными (отлат. fusio — «литьё», «сплавление»), а языки с «покладистыми» морфемами, с гладкими швами, со слова-ми-«кубиками» называют агглютинативными {от лат. ag-glutinatio — «приклеивание»,
«прилепливание»). Действительно, одни языки работают как бы сварочным аппаратом, а другие — клеем и кисточкой.
Понятно, в каком из двух типов языков слова будут длиннее. В агглютинативных языках так легко приставлять морфемы друг к другу, что можно делать это практически неограниченно и получать слова бесконечной длины (хотя кто захочет иметь дело с человеком, который говорит и говорит, а ни одного слова ещё не сказал!). А в фузионных языках так много приходится работать над скреплением слов, что больше четырёх-пяти морфем к корню присоединять не захочется. Зато в фузионных языках сразу ясно, где кончается одно слово и начинается другое. В агглютинативных же языках не разберёшь, где предлог — а где приставка, где суффикс — а где просто частица. Например, когда по-турецки хотят сказать Дамы и господа!, то вполне могут сделать это так: Вауап ve bay + -lar («дама и господин» f множественное число). Показатель множественного числа здесь употреблён только один раз, а относится к обоим словам! Значит, разница между словом и частью слова для турецкого языка не очень важна. Однако по-русски нам никогда не придёт в голову сказать что-то вроде к дам- и господам, чтобы один падежный суффикс работал сразу на два слова. Агглютинация и фузия — два разных принципа устройства слов в языке. А что получится, если попробовать довести оба эти принципа до предела? Могут ли, например, возникнуть языки со «сверхслитными» или «сверхнезависимыми» морфемами?