В 1929 г. начала работать новая Орфографическая комиссия. Многие лингвисты тогда были настроены решительно: они хотели последовательно использовать в русской орфографии фонемный принцип, по возможности отказавшись err всех отступлений от пего Так, например, предлагалось писать в окончаниях родительного падежа мужского и среднего родов прилагательных и местоимений -ово, -ево (глухово, то-щево), поскольку в сильной позиции (перед гласной) выступает именно фонема <в>; после шипящих писать ь только для обозначения звука [j] после согласных перед гласной (мышью, но мыш), гак как для шипящих не важно противопоставление по твёрдости/мягкости, под ударением после шипящих и ц писать о, а без ударения е (о чом, ни к чему), отказаться от написания ъ после шипящих в неопределённой форме глаголов и др. Однако проект, подготовленный комиссией к 1930 г., не был одобрен.
С 1934 г. в Москве и Ленинграде началась новая, более скромная работа: на реформу орфографии уже никто не замахивался, учёные хотели лишь упорядочить её. Снова зазвучали предложения укрепить традиционный принцип орфографии. Но гораздо больше было сторонников фонемного принципа орфографии. Орфографический свод появился только в 1956 г. («Правила русской орфографии и пунктуации»), а споры продолжались и в 60-х гг.
В орфофафическом своде 1956 г., например, был указан список слов, в которых в корне после ц полагалось писать ы (цыган, цыкать, цыплёнок, на цыпочках, цыц). Таким образом была закреплена норма, когда в окончаниях пишется ы, а в корнях и (за исключением нескольких слов) Казалось очевидным, что эту непоследовательность можно преодолеть. Во время дискуссии 60-х гг. лингвисты высказали предложение писать после ц всегда и. Спор шёл в основном вокруг огурцов. Существительные мужского рода на -ц имеют в родительном падеже окончание -ов. Если писать огурци, рассуждали противники такого новшества, то появится новое соотношение окончаний -и/-ов вместо привычного -ы/-ов (столы/столов). Обычно окончание -и соотносится с окончанием -ей (ножи/ножей) Следовательно, нужно принять и новое окончание множественного числа — огурцей. Сторонников новой орфограммы это нисколько не смущало. Они указывали, что существуют пары пироги/пирогов (форм от существительных на -г, -к, -х) Гораздо труднее было опровергать эмоциональную реакцию: один взволнованный читатель, следивший за ходом дискуссии на страницах прессы, поклялся, что если огурцы превратятся в огурци, то он в рот не возьмёт таких огурцей!
Другой спор развернулся вокруг слова заяц, которое отличается уникальным написанием Специалисты предложили унифицировать его по модели молодец, холодец. Ведь в слове заяц представлен тот же суффикс с беглым [е], появляющимся под ударением и исчезающим в косвенных падежах (сравните: молодец/молодца, молодцу и заяц/зайца, зайцу), но гласный в этом слове стоит в безударной, слабой позиции. Однако, как оказалось, знакомый заяц устраивал всех гораздо больше, чем неведомый, страшноватый, хотя и логичный заец.
В 1962 г. при Институте русского языка АН СССР была организована постоянно действующая Орфографическая комиссия для подготовки нового свода орфографических правил. Споры 60-х гг. показали, что любая попытка изменить привычные нормы вызывает сопротивление большинства грамотных людей. Страх перед тем, что придётся переучиваться, обычно бывает сильнее сознания необходимости и важности реформы. Поэтому' открытые дискуссии об орфографии, в которых принимают участие все желающие, обычно ни к чему не приводят. Вопрос должны сначала тщательно обсудить специалисты, а чтобы провести реформу, нужны веские доказательства её необходимости и волевое решение.
Никто не может оставаться равнодушным к системе письма, с которой сталкивается ежедневно. Её достоинства обычно воспринимают как нечто само собой разумеющееся, зато на недостатки часто сетуют. Русскую орфографию можно сделать значительно более логичной: сократить число букв и провести более последовательно фонемный принцип письма. Например, шагом вперёд была бы отмена ь после шипящих, ведь <ж> и <ш> всегда твёрдые, а <ч> и <щ> всегда мягкие. Роль ь в передаче грамматических значений также сомнительна — мы узнаём, что слово тишь женского рода не потому, что оно пишется с ь, а, наоборот, оно пишется с мягким знаком согласно правил)'.- в словах женского рода на шипящий пиши ь. Несмотря на все эти нелогичности, оценивая русскую орфографию, которая пережила множество превратностей, хулу и хвалу, произвол и волю, хочется воскликнуть вслед за М. R. Пановым, автором замечательной книги о русской орфографии: «И всё-таки она хорошая!».