Героиня романа Николая Семёновича Лескова, придумавшая таинственный глагол марфун-ствовать, объясняла своему собеседник)'. «Всякое слово хорошо... если оно выражает то, что хочется им выразить. Академия наук не знает всех слов, которые нужны».
Язык можно оценивааъ не только с точки зрения того, насколько удобно он передаёт информацию. Как и искусство, язык выполняет эстетическую функцию, следовательно, новое аюво иногда рождается благодаря потребности в красоте и выразительности.
Иногда художественное творчество практически неотличимо от словотворчества. Вот пример из стихотворения поэта Велимира Хлебникова: «А мирязи слетались и завивались девиннопёрыми крылами начать молчать в голубизненную звучалъ».
Чем меньше ассоциаций вызывает новое слово, тем труднее его понять Иногда автор специально стремится к такому эффекту расплывчатости. Однажды замечательный лингвист Александр Александрович Реформатский придумал слово обрадр, которое употребил в письме: «...пишу вам в стиле обрадр». И на полях пояснил: обрадр — «обратная дрянь либо обратная дружба, впрочем, и сам не знаю, что сие значит».
Даже если использована «прозрачная» словообразовательная модель, слово не обязательно войдёт в язык. Тот, кто 'носит флаг', называется флагоносцем. Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин создал по этому образцу слова бе-либердоносец — тот, кто 'несёт белиберду, и фи-говидец -— тот, кто 'видит фигу', но они не стали общеупотребительными. А вот другое изобретение М. Е. Салтыкова-Щедрина — слово головотяпство — стало общепринятым.
В стоваре Владимира Ивановича Даля дан следующий комментарий к слову отсебятина: «Слово К. Брюллова: плохое живописное сочи-ненье, картина, сочинённая от себя, не с природы, самодурью». Этот комментарий не просто доносит до читателя имя автора слова, он позволяет ещё и понять, каков был эстетический идеал художника Карла Павловича Брюллова.
Как правило, авторские слова — окказионализмы (от лат. occasio — «случай»), — распространившиеся в обществе, платят за эту «удачливость» забвением имени создателя. Вот что писал Ф. М. Достоевский в «Дневнике писателя» о слове стушеваться: «...всем оно известно, все его понимают, все употребляют. И, однако, во всей России есть только один человек, который знает точное происхождение этого слова, время его изобретения и появления в литературе. Этот человек — я, потому что ввёл и употребил это слово в литературе первый раз — я. Появилось это слово в печати, в первый раз, 1-го января 1846 г., в „Отечественных записках", в повести моей: „Двойник, приключения господина Голядкина"».