Отношение к заимствованным словам в обществе меняется. Бывают времена, когда к ним относятся вполне терпимо, но в иные эпохи они оцениваются отрицательно. Тем не менее, несмотря на ту или иную реакцию общества, одна часть заимствованных слов органично входит в язык, а другая отторгается им.
Политик^', направленную на борьбу с заимствованиями, назвали языковым пуриз-м ом (orлат. purus — «чистый»). Пуристы считают, что заимствования портят язык и что слово можно отменить или запретить волевым усилием.
Русский писатель Александр Петрович Сумароков писал по поводу заимствований: «...восприятие чужих слов, а особливо без необходимости, есть не обогащение, но порча языка... Язык наш толико сею заражён язвою, что и теперь вычищать его трудно; а ежели сие мнимое обогащение ещё несколько лет продлится, так совершенного очищения не можно будет надеяться». А. П. Сумароков предлагал избавляться от слов фрукты, сюртук, суп, гувернантка, еложъ, пассия и заменять их соответственно словами плоды, верхнее ппатъе, похлёбка, мамка, похвала, страсть. Как видно, язык реагировал на эти слова выборочно, избавившись от модных в XVIII в. галлицизмов (заимствований из французского языка) — еложъ, пассия, в то время как другие были им освоены (сравните родовидовые пары плоды — фрукты, верхняя одежда — сюртук; стилистическую пару похлёбка — суп; пару гувернантка —мамка, в которой слова разведены по значению в зависимости от рода занятий).
Язык «опробует» заимствованное слово постепенно. Первоначально оно может записываться при помощи «родной» графической системы, чем подчёркивается его особое положение. Вспомним строки А. С. Пушкина;
Никто бы в ней найти не мог Того, что модой самовластной В высоком лондонском кругу Зовется vulgar. (He могу...
Люблю я очень это слово, Но не могу перевести; Оно у нас покамест ново, И вряд ли быть ему в чести)
Прогнозы Пушкина не сбылись: слово вульгарный живо и сейчас да ещё обросло производными — вульгарность, вульгаризатор и др. Иногда желание подобрать исконное слово вместо заимствованного заставляет вспомнить очень старые словообразовательные модели. На волне борьбы с «чужаками», например, в XX столетии было создано слово вратарь, сменившее заимствованное голкипер. Новое слово совпало с уже известным языку: из старославянского когда-то было заимствовано слово вратарь, обозначавшее 'привратник' (правда, оно произносилось с ударением на корне: вратарь). Южнославянскому корню врат-соответствует великорусский корень -ворот-, так что, строго говоря, и в этом случае мы имеем дело с заимствованием, только из близкородственного языка, к тому же давным-давно освоенным.