На уроках русского языка школьников учат начинать разбор предложения с выделения грамматической основы: подлежащего и сказуемого. Понятно, почему в основу входит сказуемое, — обладая предикативностью, оно и делает предложение предложением, а вот почему так высок статус подлежащего? Почему в предложении С утра долго и упорно мой трудолюбивый сосед забивает гвоздь в стену молотком мы считаем слово сосед более важным членом предложения, чем слова молоток, гвоздь и стена?
С точки зрения носителей многих других языков, подлежащее принципиально не отличается от всех остальных членов предложения, называющих участников ситуации. Особенность русского языка состоит в том, что между подлежащим и сказуемым существует двусторонняя связь. Это значит, что не только сказуемое может определять форму подлежащего в именительном падеже (через связь управления), но и подлежащее способно оказывать влияние на форму лица и числа или рода и числа сказуемого (через связь согласования).
Смена сказуемого не влечёт изменения формы подлежащего, которое так и остаётся в именительном падеже: Сосед купил ковёр; Сосед решил повесить ковёр на стену; Сосед достап гвозди и взял молоток. Постановка другого подлежащего, напротив, может сразу изменить форму сказуемого: Когда соседка забивала гвозди молотком, гвозди забивались с грохотом. А в руках соседа молоток забивал гвозди почти бесшумно.
В русском языке подлежащее может быть представлено как существительным (местоимением) в именительном падеже, так и инфинитивом в тех случаях, когда он является темой предложения-высказывания. Поскольку инфинитив — слово без показателей лица, числа, рода, сказуемое обычно согласуется с ним посредством глагольного окончания 3-го лица единственного числа или среднего рода — наиболее нейтрального: Забивать в стену гвозди / соседке было трудно; Забивать в стену гвозди/ для соседки было трудным делом.
Понятно, почему в русской синтаксической традиции в отличие от большинства других, основой предложения принято считать не только сказуемое, но и подлежащее. Ведь получается, что в любом случае подлежащее стоит как бы над всеми членами предложения, его слушается даже само сказуемое!