В первом классе учат определять род существительного, мысленно подставляя к нему слова он, она, оно или мой, моя, моё. Конечно, на самом деле всё происходит наоборот. Мы соединяем со словом зверь слова он и мой, а со словом дверь — она и моя именно потому, что знаем: зверь — мужского рода, а дверь — женского. Ни одному носителю русского языка, даже совершенно неграмотному, не придёт в голову сделать наоборот. Простой приём с местоимениями лишь помогает осознать своё знание. Но откуда оно берётся? Те, кто изучали иностранный язык, существительные в котором имеют категорию рода, знают, сколько трудностей это вызывает. В испанском, например, браслет (pulsera) — женского рода, брошь (broche) — мужского, кольцо (anillo) — тоже мужского, а обручальное кольцо (alianza) — опять женского! Единственная возможность правильно строить предложения — просто запомнить род этих слов, ведь от этого зависят формы прилагательного и артикля.
Получается, что род любого из десятков тысяч существительных родного языка каждый из нас просто помнит! Абсолютно каждый, даже тот, кто не может выучить таблицу умножения. Но, конечно, мы помним род существительных не в виде списка: дом — мужской род, изба — женский, здание — средний. Просто, усваивая в детстве родной язык, мы незаметно для себя усваиваем и такое правило: слова, которые изменяются с помощью окончаний 0 — а — у — 0 — ом — е — ы — ов — ам — ы — а — сипи — ах (такие, как дуб, мост), должны сочетаться со словами, у которых набор окончаний ой — ого — ому — ой — ым — ом — ые — ых — ым — ые — ыми — ых (такими, как молодой, удалой). Именно это знание позволяет нам правильно подставлять заветные он и мой, а иностранцу, изучающему русский язык, этот приём нисколько не помог бы. Таким образом, в школе мы всего лишь осознаём уже имеющееся у нас знание и привыкаем называть это явление языка грамматическим родом.
Определить род существительного намного легче, чем ответить на вопрос, почему то или иное слово именно такого рода. Понятно, почему слова мальчик, отец, учитель, спортсмен, петух, баран — мужского рода, а слова девочка, .мама, медсестра, гимнастка, курица, овца — женского. Их род соответствует полу обозначаемых людей и животных. Но что мужского в стуле и носе и что женского в табуретке и брови? И почему эти слова язык наделяет «полом», а ведро и окно относит к среднему роду? А слова каникулы, шахматы, сумерки вообще без рода обходятся! Если бы род слов был напрямую связан с их значениями, его не нужно было бы запоминать. Более того, в этом случае во всех языках, имеющих категорию рода, слова, называющие одни и те же предметы, были бы одного рода. Именно так и происходит с существительными, называющими живых существ: у них род связан со значением, поэтому корова или сестра будут женского рода почти во всех языках. Почти, потому что взгляды на род в языках могут быть очень разными. Одни языки оставляют пол только людям, а животные и предметы всегда среднего рода, другие выделяют ещё «невзрослый» род и род для названий животных В немецком, например, слова das Weib («женщина») и das Madchen («девочка») среднего рода. Поэтому даже в случаях, когда род связан со свойствами обозначаемого предмета, грамматика подчиняется не логике реального мира, а логике языка. А с точки зрения языка род — такое качесгво существительного, которое определяет форму зависимого от него прилагательного или глагола. Сочетания весёлое вечер или пришла брат невозможны. Если необходимости определять форму прилагательного нет, род существительным не нужен. Во множественном числе прилагательные и глаголы по роду не различаются — есть общая форма для всех слов: знакомые мальчики, девочки, окна; показались мальчики, девочки, окна. Поэтому у существительных, не имеющих форм единственного числа (сани, шахматы, проводы), рода нет.