Дом — существительное, высокий — прилагательное, стоит — глагол, недалеко — наречие. Не нужно глубоких познаний в лингвистике, чтобы определить, к какой части речи принадлежит слово. И всё же попробуем задуматься: откуда мы знаем, что дом — существительное, а стоит — глагол? Вопрос надо задать, ответит любой школьник. «Что?» — дом; «что делает?» — стоит. Допустим. Но откуда мы знаем, какой именно вопрос нужно задать? Никто никогда не спросит: «что?» — белый или «как?» — стена. Похоже, что мы с самого начала знаем, к какой части речи относится данное слово и вопрос подгоняем под это знание.
Может быть, подсказкой служит значение слова? В школе учат, что существительное обозначает предмет, прилагательное — признак, глагол — действие. Вот мы и рассуждаем: дай — предмет, значит, это существительное; высокий — признак, значит, это прилагательное. И слово бег тоже называет предмет? И белизна — предмет? Как-то не верится. Почему дом и вечер — предметы, а домой и вечером — признаки действия? По смыслу совершить осмотр и осмотреть — одно и то же, но в одном случае слово обозначает предмет (осмотр), а в другом — действие (осмотреть)? Да и как быть с пусъками бятыми? Ведь в этом случае абсолютно неоткуда было узнать, какое слово называет предмет, а какое — признак: все они непонятные. Между тем части речи легко определились. Единственное, за что можно было «зацепиться», - окончания. Бятые — такое же окончание, как в словах молодые, золотые, родные, а значит, та же система форм, та же парадигма. То есть бятые для нас прилагательное именно потому, что прилагательными являются молодые, золотые и еще множество известных нам слов с таким же набором окончаний.
Вот каков, оказывается, механизм, позволяющий нам определить, к какой части речи принадлежит слово. Слышим — дом. Вспоминаем, что это одна из форм парадигмы дом — дома — даму — дай — домом — (о) долге — далш — домов — домам — дама — домами — (о) домах. Парадигма включает формы шести падежей и двух чисел, а аюва, которые так изменяются, мы и называем существительными. После этого можно уже и вопрос задавать, и о значении рассуждать — часть речи известна. Она определена на основании строгого, проверяемого критерия — парадигмы. Прилагательные — это слова, парадигма которых включает формы трёх родов, двух чисел и шести падежей. Числительные — слова, парадигма которых состоит только из падежных форм, больше они никак не изменяются. Глаголы — слова, имеющие формы вида, наклонения, времени, лица и числа, а в прошедшем времени — ещё и рода. Наречия — слова, которые не изменяются.
Слова с одним и тем же набором словоформ и образуют часть речи. Миф о том, что принадлежность слова к части речи зависит от его значения или что она может быть определена по вопросу, уходит корнями в глубокую древность, ко временам первых античных грамматик. В своё время по их образцу были созданы первые русские грамматики, затем этот миф попал в школьные учебники и стал общепринятым убеждением. В лингвистике такой подход давно считается устаревшим, а новое, строгое понятие частей речи обосновал русский учёный Филипп Федорович Фортунатов (1848-1914)
Последовательно придерживаясь этого определения частей речи, мы найдем в школьной грамматике немало противоречий. Например, слова первый, пятый, сороковой отнесены в учебниках к числительным, поскольку называют порядковый номер предмета. Но слова эти изменяются по родам, числам и падежам, а значит, являются прилага гельными Сравним пятый — добрый, пятая — добрая, пятое — доброе, пятые — добрые, пятого — доброго, пятых ~ добрых и т. д Окончания одинаковые, формы одинаковые — перед нами слова одной части речи. И слово один, хоть и называет число, —-не числительное, а прилагательное, в этом легко убедиться. Да и странно как-то считать числительным такую, например, форму, как одни. Одни — это множественное число, а значение слова — 'число предметов, равное единице' Не может что-то быть сразу и одно, и много' А слова тысяча и миллион — сущее гвительные, так как изменяются по числам и падежам, и это не мешает им называть число и отвечать на вопрос «сколько'».
Но самое большое недоразумение, появившееся в результате выделения частей речи по значению, — это.. лишняя часть речи' Что объединяет слова ты, они, кто, сколько, где, некий, когда, так? У них особое значение, точнее, этого значения у них как бы нет. Они — это и люди, и друзья, и коты, и леса, и мосты, и вирусы. Сколько может быть и пять, и десять, и пуль. Так — это и весело, и грустно, и быстро, и противно. Каждое из этих слов может заменять в предложении другие слова, причём по определённым правилам. Так не заменит слово весёлый, а сколько —- слово человек. Ведь тогда разрушилось бы предложение эти слова по-разному изменяются и не могут занимать в предложении одно и то же место Заменять можно только слова, которые изменяются так же, имеют ту же парадигму, иначе говоря, слова той же части речи. Они и что могут заменять существительные, какое и некий — прилагательные, сколько — числительные и т д. Подобные слова с «пустым» значением в школе называют место им е н и ям и. Особенность значения у них общая, а грамматически они все разные, как и положено словам разных частей речи Есть местоименные прилагательные, местоименные числительные, местоименные наречия А говорить о том, что местоимения — отдельная часть речи, конечно, не приходится. Местоимения — явление лексики, а не грамматики (хотя некоторые интересные грамматические особенности у части из них есть, например, число у личных местоимений, о котором говорилось выше).
Итак, мы увидели, что грамматика языка — особый мир, мир отношений, не зависящий прямо от значений конкретных слов. Что включать в грамматику, а что нет, в каждом языке решается по-своему, но общие черты всех грамматик — строгость, обязательность и выражение связей между словами. Красота грамматики — это красота холодной логики и строгой системности.
Мы ещё раз убедились, что любое утверждение о единицах языка или об их свойствах должно быть строго обосновано. Аргументы типа «так принято считать», или «так написано в учебнике», или даже «так считали древние греки» к
достоверным результатам не приведут. В то же время даже самый строгий научный подход не может сделать грамматику абсолютно прозрачной. Наоборот, чем точнее выбран угол зрения, тем больше тайн в ней обнаруживается. А значит, появляется больше возможностей эти тайны раскрыть.