Возьмём фразу У стены сарая стояла кабарга. Что это? Человек, лопата, грабли, дерево? Не ясно Но вот продолжение: а рядом с ней маленький кабаржонок. Теперь ясно. Кабарга — это животное, потому что кабаржонок — название детёныша А раз кабаржонок — детёныш, то кабарга — его мама. И действительно, слово кабарга называег животное из семейства оленей, обитающее в горах.
Как вы догадались? Вам помогло словообразование. Слово кабаржонок входит в ряд существительных, обозначающих детёнышей: орлёнок, тигрёнок, лисёнок, волчонок, львёнок, медвежонок, слонёнок, оленёнок... Все эти слова одинаково соотносятся с названиями взрослых животных: орёл : орлёнок = тигр : тигрёнок = лиса : лисёнок = кабарга : кабаржонок...
Мы решили своеобразную пропорцию, которую лингвисты называют словообразовательным квадратом.
Присмотримся внимательнее к этим названиям детёнышей. У всех есть особый элемент — суффикс -онок, согласный перед суффиксом смягчается (ли[с]а — ли[с']онок) или чередуется с другим согласным (вол[к] — вол[ч']онок, мед-ве[д'] — медве[ж]онок).
Подобные части слова и помогают человеку понимать, запоминать и создавать новые слова. Это ело во о бр азующие  морфемы.
Роль этих маленьких частичек слова исключительно велика. Что, если бы их не было и они не связывали слова родственными отношениями, а каждый новый предмет, признак, действие называл бы особое слово, никак не связанное с другими словами? Человеку в этом случае пришлось бы запоминать огромное количество слов.
Здесь на помощь и приходит язык. Он устроен так, что облегчает нам узнавание и запоминание слов. Мы с детства усваиваем вместе со словами родного языка действующие в языке словообразовательные средства и законы построения из них новых слов.
Как же языку удаётся помочь человеку? Как человек может, не перегружая память сотнями тысяч слов, пользоваться всем богатством родного языка?